— Вы уверены, что хотите продолжать?
Высокий полицейский рассмеялся.
— Уже и угрожать нам решила? Какая милая.
— Нет, — ответила Виктория. — Я объясняю, что произойдёт дальше. Вы задержали меня без причины, применили физическую силу, не представились, не объяснили основание и не сообщили, в чём меня обвиняете. Пока вы ещё можете остановиться и всё исправить.
— Разберёмся в участке, — огрызнулся он.
Он развернул её в сторону патрульной машины и больно сжал руку.
Несколько секунд Виктория молчала.
Под ногами хрустел гравий. Вечер был настолько тихим, что слышно было, как ветер проходит по золотым колосьям по обе стороны дороги.
Затем она снова заговорила:
— Прежде чем мы куда-нибудь поедем, мне нужно, чтобы один из вас достал кое-что из правого кармана моих шорт. Руки скованы за спиной, сама я этого сделать не могу.
Оба мужчины переглянулись.
Второй рассмеялся.
— Вот это интересно. Решила дать нам взятку? Думаешь, это тебя спасёт?
— Просто достаньте предмет и посмотрите, — спокойно сказала Виктория.
Высокий офицер на мгновение замешкался. Возможно, в нём мелькнуло какое-то сомнение, но он тут же его отбросил.
Он сунул руку в карман Виктории и достал небольшой кожаный футляр.
Офицер открыл его скорее из раздражения, чем из любопытства.
А затем замер.
Несколько секунд он неподвижно смотрел на содержимое футляра.
Его взгляд метнулся от фотографии к имени, потом к печати на удостоверении.
Лицо начало медленно терять цвет.
Он перечитал данные.
Потом ещё раз.
Словно надеялся, что буквы каким-то образом изменятся.
Напарник сразу заметил перемену.
Ещё минуту назад оба вели себя уверенно и дерзко. Теперь плечи высокого офицера опустились, а в пальцах появилась лёгкая дрожь.
— Что там? — спросил второй. — Что ты увидел?
Высокий мужчина не ответил.
Он молча протянул футляр напарнику.
На удостоверении была фотография Виктории, её звание и название ведомства, в котором она работала.
Дирекция внутренних расследований — подразделение, занимающееся проверкой жалоб на неправомерные действия сотрудников полиции.
Она была сотрудницей этого отдела.
В тот вечер Виктория ехала домой после рабочего совещания. Она находилась в личной машине, была без формы и не выполняла служебное задание.
Именно поэтому они не узнали её сразу.
Для них она была всего лишь молодой женщиной на пустой дороге.
До того момента, пока не выяснилось, кто она на самом деле.
Руки второго офицера тоже начали дрожать.
Он вернул футляр Виктории и уже совершенно другим голосом спросил:
— Почему вы сразу не сказали?
Виктория посмотрела ему прямо в глаза.
— Потому что хотела увидеть, как вы обращаетесь с обычными людьми.
Она забрала удостоверение.
— Теперь я это увидела.
После этих слов повисла тяжёлая тишина.
Мужчины стояли рядом с патрульной машиной в сгущающихся сумерках. И впервые с того момента, как в зеркале Виктории появились проблесковые маячки, они выглядели не как представители закона, а как люди, под которыми внезапно исчезла почва.
Наручники сняли так быстро, что металл больно задел кожу.
Высокий офицер тут же начал говорить, захлёбываясь объяснениями:
— Это недоразумение. Произошла ошибка. Вы не сотрудничали, вели себя вызывающе, мы подумали… Мы не знали, кто вы…
— Я не сотрудничала? — переспросила Виктория, растирая запястье. — Я попросила назвать ваши имена и объяснить причину остановки. Я попросила не трогать меня. Это не сопротивление. Это минимальные права любого человека.
— Послушайте, — вмешался второй, и теперь в его голосе почти слышалась мольба. — Давайте просто забудем об этом. Ничего страшного не произошло. Вы целы, никто не пострадал.
Виктория едва заметно усмехнулась.
В их словах не было ничего смешного.
Они не знали главного: видеорегистратор в её машине всё это время продолжал работать.
Он записал всё с момента появления патрульных огней: требование документов, отказ объяснить остановку, резкое открытие двери, захват руки, давление на машину и наручники.
Звук и изображение сохранились полностью.
Телефон, который второй офицер вырвал у неё, тоже оказался полезен.
Много лет назад Виктория настроила автоматическую синхронизацию данных с защищённым облачным сервером. Как только телефон зафиксировал движение, запись начала сохраняться автоматически.
Видео уже было сохранено. Оно стало доказательством.
Виктория села обратно в автомобиль, положила обе руки на руль и несколько секунд просто дышала.
Сердце всё ещё билось быстро. Запястья болели от наручников.
Под внешним спокойствием нарастали злость и усталость.
Ей было тяжело осознавать, что подобное всё ещё происходит. Что некоторые мужчины до сих пор считают, будто могут обращаться с человеком как угодно только потому, что перед ними молодая женщина, одна на пустой дороге.
Виктория достала телефон и сделала звонок.
Через пятнадцать минут к обочине подъехала ещё одна машина.