Свекровь уверенно направилась к двери, позвякивая ключами.
Затем заметила возле лифта знакомые сумки.
Она застыла, несколько раз моргнула и начала медленно понимать, что перед ней лежит собственный гардероб.
Через секунду её взгляд упёрся в высокого мужчину в форме с рацией на плече.
— Это ещё что за представление?! — завизжала Светлана Валентиновна так громко, что по подъезду прокатилось эхо.
Она выпустила ручку тележки.
Та упала набок, и картошка с грохотом покатилась по бетонному полу.
— Ксения! Вы там совсем с ума сошли? Почему мои вещи валяются возле лифта?
Свекровь бросилась к двери и попыталась вставить ключ.
Он даже не вошёл в скважину.
Лицо женщины побагровело. Она принялась колотить по металлу кулаками и ногами.
— Немедленно открой! Неблагодарная! Женя! Нас из дома выставляют! Грабёж! Полицию! Помогите!
Я спокойно подошла к монитору и включила громкую связь.
Отпирать дверь не собиралась.
— Светлана Валентиновна, прекратите стучать и портить моё имущество. Вы разбудите ребёнка. Ваши вещи собраны аккуратно, лекарства тоже на месте. Моя квартира больше не служит бесплатным общежитием. Замки заменены собственницей жилья.
— Как ты смеешь, бессовестная! — закричала свекровь в камеру. — Это квартира моего сына! Он глава семьи и быстро объяснит тебе, кто здесь хозяин. Сейчас Женя приедет и выставит тебя вместе с ребёнком!
— Евгению вход тоже закрыт, — ответила я. — Квартира принадлежит только мне и была подарена родителями до брака. Все вопросы с регистрацией вашего сына будут решаться официально. Забирайте багаж, звоните любимому мальчику и вместе отправляйтесь туда, куда предлагали выселить меня. На даче моих родителей, по вашим словам, прекрасная печь. В тесноте, зато семьёй.
Светлана Валентиновна издала такой вой, словно в подъезде включили сирену.
Она вытащила старый телефон и стала лихорадочно нажимать кнопки, вызывая сына и осыпая меня проклятиями.
Евгений примчался примерно через сорок минут.
Он выскочил из такси запыхавшийся, с расстёгнутым пальто и красным от ярости лицом.
На лестничной площадке его ждала живописная картина. Светлана Валентиновна сидела на клетчатой сумке и горько рыдала, заедая стресс солёным огурцом, который якобы помогал ей от давления.
Муж с рыком бросился к двери и дёрнул ручку.
Охранник моментально преградил ему путь.
— Ты ещё кто такой? — Евгений попытался толкнуть мужчину. — Отойди от моей квартиры! Ксения, немедленно открой! Что ты устроила? Я твой законный муж! Сейчас вызову полицию, и тебя саму отсюда выведут за самоуправство!
Я снова включила динамик.
Рядом стояла Марина и записывала происходящее на телефон — материал вполне мог пригодиться в суде.
— Вызывай, Женя, — ласково произнесла я. — Я покажу полиции оригинал выписки из реестра с моим именем. Сотрудники проверят документы охраны и объяснят вам с мамой, кому принадлежит жильё. Ты здесь не собственник. Я позволила тебе жить в квартире как супругу, а ты решил распоряжаться чужим имуществом.
— Ты не имеешь права! Мы официально женаты! Значит, всё совместное! — голос Евгения сорвался на визг. — Я ремонт оплачивал! Покупал обои, укладывал ламинат!
Он уже начинал понимать, что запугать меня не получится.
— Расходы на ремонт можешь подтверждать и обсуждать в установленном порядке, — ответила я. — Но попытка захватить мой дом, тайная замена замков и намерение выгнать недавно родившую жену с младенцем будут отражены в документах о разводе.
Я выдержала паузу.
— Заявление о расторжении брака уже готовится. Алименты на ребёнка и моё содержание до достижения сыном трёх лет тоже будут оформлены официально. Юрист запросит сведения о твоих реальных доходах. Так что дальнейшие расходы тебе придётся планировать намного внимательнее.
— Ксюшенька, милая, простите нас! — внезапно заголосила свекровь, мгновенно изменив тон. — Погорячились немного. Дело семейное, житейское! Давайте спокойно всё обсудим. Открой дверь, здесь сквозняк, я ноги застужу. Куда мы сейчас пойдём с продуктами и сумками?
Она поняла, что тщательно придуманный план завладеть столичной квартирой развалился.
— Возвращайтесь туда, откуда приехали, Светлана Валентиновна. Всего доброго.
Я отключила домофон.
Ещё около пятнадцати минут наблюдала происходящее в дверной глазок.
Евгений от бессильной злости пинал стену, ругался на весь подъезд и даже пытался предложить охраннику деньги. Тот оставался совершенно невозмутимым.
В конце концов, под презрительными взглядами соседей, вышедших на шум, мать и сын начали переносить вещи обратно в лифт.
Евгений, красный от напряжения, тащил мешки с дорогими костюмами. Светлана Валентиновна катила следом дребезжащую тележку и продолжала громко проклинать меня.
Я отошла от двери и вернулась в светлую просторную комнату.
Детская снова была свободна.
Она принадлежала мне и моему сыну.
Я подошла к колыбели, осторожно подняла проснувшегося Павлика и крепко прижала его к груди.
От его макушки пахло молоком и чем-то удивительно сладким.
Моя крепость снова стала неприступной.
И больше никто не посмеет выгонять нас из собственного дома.