— Здравствуйте. Женя сказал, что вы заменили замки без моего разрешения. Зачем? — спросила я ледяным голосом, одной рукой пытаясь снять сапоги, а другой придерживая ребёнка.
Свекровь поджала губы, лениво прислонилась к косяку и многозначительно переглянулась с сыном.
— Потому что твои замочки никуда не годились. Их любой человек шпилькой откроет. Мой Женя теперь начальник отдела, серьёзная должность. Вдруг завистники какие-нибудь по подъезду шастают? И вообще, здесь отныне будет другой порядок. Нормальный, семейный.
— Что ещё за новый порядок?
От возмущения перехватило дыхание.
Я осторожно прошла в гостиную, положила спящего Павлика на разложенный диван и повернулась к незваной гостье.
— Эта квартира принадлежит мне. Её купили мои родители и юридически оформили только на моё имя. Устанавливать здесь свои правила вы не можете.
Тогда вперёд наконец выступил Евгений.
Он нервно кашлянул и, пытаясь изобразить строгого хозяина дома, начал явно подготовленную речь:
— Ксения, прекрати шуметь, разбудишь ребёнка. Ситуация такая: мама теперь живёт с нами. Не временно, а постоянно. Свою трёхкомнатную квартиру она переписала на моего брата Костю. У него жена, двое детей и не хватает денег на нормальное жильё. Нельзя же им всю жизнь снимать. Поэтому мама переезжает сюда и занимает большую комнату.
Стены словно качнулись.
Я смотрела то на предавшего меня мужа, то на самодовольное лицо свекрови и не могла поверить, что они говорят всерьёз.
— Ты понимаешь, что несёшь? Что значит постоянно? — голос предательски задрожал. — У нас всего две комнаты. Большую мы три месяца готовили для ребёнка. Купили гипоаллергенные обои, люльку, пеленальный комод, шкафчики для детских вещей. Где теперь должен находиться твой сын?
— Подумаешь, нежная какая! — скрипуче отозвалась Светлана Валентиновна. — Из пустяка вселенскую трагедию устроила.
Она пренебрежительно махнула рукой.
— Младенцу в первый год ничего не требуется, кроме матери и еды. Поставите колыбель в своей маленькой спальне. Не господа, немного потеснитесь. А мне нужна большая комната. У меня давление, суставы на погоду болят. Мне необходимы воздух, свободное место и нормальный телевизор.
Свекровь смерила меня презрительным взглядом.
— И чего ты вообще здесь командуешь? У твоих родителей прекрасная дача за городом. Там крепкая печь, зимой тепло. Если вам стало тесно, собирайте вещи и отправляйтесь туда. Мой сын зарегистрирован в квартире, он твой официальный муж и вправе поселить рядом родную мать.
— Вы предлагаете мне уехать на дачу? — от её наглости у меня потемнело перед глазами.
Я повернулась к мужу.
— Женя, ты будешь молча слушать этот бред? Твоя мать без разрешения въехала в чужую квартиру, заменила мои замки и теперь выгоняет собственницу вместе с новорождённым ребёнком!
Лицо Евгения покрылось красными пятнами. Во взгляде появилось знакомое упрямство, возникавшее каждый раз, когда мать начинала им управлять.
— Закрой рот и перестань устраивать дешёвое представление! — рявкнул он, сжимая кулаки. — Мама говорит совершенно разумные вещи. Я зарегистрирован по этому адресу и являюсь твоим законным мужем. Пока мы состоим в браке, квартира общая.
Он приблизился ко мне.
— Пусть документы оформлены на тебя, но кто здесь делал ремонт? Я выравнивал стены, покупал обои, устанавливал плинтусы и возился с трубами. Поэтому я тоже хозяин и имею право решать, кто будет жить в доме. Мама пожертвовала квартирой ради семьи Кости. Теперь мы обязаны обеспечить ей спокойную старость.
Евгений наклонился ближе.
— Продолжишь скандалить — я заберу Пашу и уйду вместе с матерью. Останешься здесь одна со своими принципами. Сейчас ты беспомощная женщина в декрете без собственного дохода, полностью зависящая от моих денег. Так что успокойся и прояви уважение к моей матери.
Они стояли передо мной единым фронтом.
Закомплексованный трус, изображавший домашнего тирана, и властная женщина, уверенная в полной безнаказанности.
Эти двое всё заранее рассчитали.
Я только выписалась из больницы. Послеоперационные швы болели, гормоны бушевали, зарплаты временно не было, а на руках находился беспомощный младенец.
Родители жили в другом регионе. Отец недавно перенёс серьёзную операцию и физически не мог немедленно приехать на помощь.
Евгений с матерью не сомневались, что я сломаюсь, выплачусь и смиренно забьюсь в угол, превратившись в бесплатную прислугу.
Я посмотрела на диван, где тихо сопел мой беззащитный сын.
В ту же секунду внутри словно прорвало невидимую плотину.
Страх, растерянность, обида и слабость исчезли.
На их месте возникла холодная и удивительно ясная ярость.
Они решили, что материнство сделало меня беззащитной?
Что ж, войну начали именно они.
— Я поняла, — очень тихо произнесла я, выровняла дыхание и заставила лицо принять покорное выражение. — Пусть всё будет так, как вы решили. Я устала с дороги, швы сильно болят. Пойду в маленькую спальню, ребёнка пора кормить.