Этап 1 — Локоть Кирилла и рука, которая так и не опустилась
…но Кирилл внезапно выставил локоть вперёд, заслоняя деда.
Дмитрий замер. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло что-то совсем не то, что ожидалось, — даже не злость, а растерянность. Будто он вовсе не предполагал, что какой-то чужой мальчишка посмеет встать между ним и его привычным “правом” распоряжаться отцом.
— Ты чего, мелкий? — выдавил Дмитрий, пытаясь вернуть себе прежнюю уверенность. — Отойди.
Кирилл не двинулся с места. Плечи у него заметно дрожали, но подбородок оставался упрямо поднятым.
— Не трогайте дедушку, — сказал он громко, тем самым детским “вы”, которое иногда звучит сильнее любого резкого “ты”. — Вы его обидели. Он хороший.
Людмила Петровна поднялась с кухни неслышно, почти как тень. Подошла к Виктору и крепко взяла его за руку, словно боялась, что сейчас сквозняк вырвет его у неё и унесёт прочь.
— Дима… — едва слышно проговорила она. — Что ты делаешь…
— Мама, только не начинай, — раздражённо бросил Дмитрий, отмахиваясь, и снова перевёл взгляд на Наталью. — У вас есть неделя, чтобы вернуть моих родителей. И счёт. Иначе будут полиция, суд, журналисты. Я всем расскажу, какая ты у нас “спасительница”.
Женщина в норковой шубе, стоявшая за его спиной, брезгливо сморщила нос.
— Дим, давай быстрее, здесь пахнет… картошкой, — прошипела она так, словно произнесла слово “грязь”.
Наталья медленно вдохнула. Она слишком хорошо знала это состояние — когда внутри всё сворачивается в тугую пружину, но сорваться ты не имеешь права. В реанимации тоже нельзя кричать, когда на тебя обрушиваются родственники пациентов. Там ты просто делаешь то, что должен.
— Дмитрий, — произнесла Наталья ровно. — Сейчас вы выйдете в коридор. Либо снимете ботинки, либо уйдёте сразу. В моей квартире по-другому не бывает.
— Ты ещё мне условия ставишь? — криво усмехнулся он. — Да ты…
— Вон, — мягко, но голосом, в котором звенела сталь, сказал Виктор Иванович. — Вон из дома, Дима.
Дмитрий будто не сразу понял услышанное.
— Пап, да ты под гипнозом, — пробормотал он уже тише. — Она тебя…
— Меня никто не гипнотизирует, — перебил Виктор. — Я просто впервые за долгое время не мёрзну. И не чувствую себя выброшенным мусором у входа на вокзал.
Эти слова рухнули тяжело. Наталья увидела, как Дмитрий дёрнулся — словно удар пришёлся не по лицу, а по его самолюбию. По той картинке, которую он привык рисовать самому себе.
— Ладно, — процедил он. — Хорошо. Будем по закону.
Он резко развернулся и ушёл, даже дверь за собой толком не прикрыв. Женщина в норке на пороге обернулась, смерила Наталью холодным взглядом и бросила:
— Вы ещё об этом пожалеете. Мы так просто всё не оставим.
Дверь захлопнулась. Тишина, повисшая в квартире, стала ещё гуще. И именно в этой тишине Наталья вдруг с пугающей ясностью поняла: самое тяжёлое впереди — не крики. Самое тяжёлое впереди — бумаги.
Этап 2 — Звонок, который всё расставил по местам
Первой молчание нарушила Наталья.
— Виктор Иванович, Людмила Петровна… вы ведь не обязаны оставаться. Я понимаю, как вам сейчас тяжело…
— Обязаны, — неожиданно твёрдо сказала Людмила. — Мы хотя бы раз в жизни обязаны не сделать так, как велит Дима.
Виктор молча кивнул и провёл рукой по волосам Кирилла.
— Спасибо тебе, парень.
Кирилл сразу покраснел и отвернулся, будто стеснялся собственной смелости.
Наталья достала телефон.
— Сейчас я позвоню участковому. Потом в соцзащиту. И ещё… — она помедлила, — ещё на вокзал. Нужно поднять записи с камер. Там должно быть видно, что вы сидели там часами. Это ведь не “похищение”. Это… — она стиснула губы, — это оставление на произвол судьбы.
Виктор Иванович внимательно посмотрел на неё.
— Ты врач, дочка?
— Медсестра в реанимации, — поправила Наталья. — Нас там учат не поддаваться панике.
Она набрала номер. Голос дежурного был сонным, но вежливым.
— Алло. Слушаю вас.
Наталья коротко объяснила ситуацию: двое пожилых, найденных на морозе, сын явился с угрозами, требует деньги, обвиняет в похищении. И добавила главное:
— У меня есть свидетели. Я забирала их с вокзала при людях. И в машине стоял видеорегистратор. Я не хочу скандала, но боюсь, что он правда вызовет полицию и перевернёт всё с ног на голову.
Примерно через двадцать минут в подъезде послышались шаги. Участковый — молодой мужчина с раскрасневшимися от холода щеками — вошёл в квартиру и, увидев Виктора с Людмилой, сразу как-то изменился в лице. Он был не из тех, кто смотрит на стариков как на очередную галочку в отчёте.
— Добрый вечер, — спокойно сказал он. — Я правильно понимаю, что вас здесь никто не удерживает насильно?
— Нет, — ответил Виктор. — Мы здесь, потому что сами так хотим. Нас обогрели. Накормили. И не выгнали.
— Хорошо, — кивнул участковый. — Тогда сделаем так: если ваш сын снова придёт и начнёт угрожать — сразу звоните. И ещё… — он посмотрел на Виктора, — вы готовы написать объяснение, где и как вас нашли?