После того самого страшного вечера.
Когда я вышла из кабинета, слёзы сами покатились по лицу.
Чувства были совершенно противоречивыми.
Я ненавидела воспоминание о том, что произошло со мной.
Но одновременно внутри меня впервые за столько лет рос ребёнок.
Ребёнок, которого я когда-то отчаянно мечтала иметь.
Наверное, кому-то будет сложно понять мой выбор.
Я и сама долго пыталась понять себя.
Но в итоге решила сохранить беременность.
Не потому, что смогла простить тех людей.
И уж точно не потому, что случившееся вдруг перестало быть преступлением.
Просто этот ребёнок не был виноват в обстоятельствах своего появления.
А я поняла, что хочу стать его матерью.
Сейчас Артёмке уже семь лет.
В этом году он пошёл в первый класс.
Он — моя самая большая радость, моё утешение и главный человек в жизни.
Иногда я смотрю на него и до сих пор не могу поверить, что когда-то врачи практически лишили меня надежды на материнство.
У него удивительно добрые глаза.
Открытая улыбка.
Золотистые кудряшки, которые никак не хотят лежать ровно.
А когда он подбегает, крепко обнимает меня и говорит:
— Мамочка!
Я понимаю, что всё, через что пришлось пройти, не изменило одного: я безумно люблю своего сына.
Но никогда не скажу, что благодарна за насилие.
За него нельзя быть благодарной.
Я благодарна лишь за то, что мой ребёнок появился на свет, вырос здоровым и каждый день наполняет мой дом жизнью.
Наверное, кто-то назовёт мой выбор странным.
Кто-то скажет, что поступил бы совершенно иначе.
Я никого не осуждаю.
Потому что невозможно заранее знать, что ты почувствуешь, оказавшись перед таким выбором.
Я сделала свой.
И сегодня, когда Артём обнимает меня перед школой и смешно требует не забыть положить ему в рюкзак яблоко, я знаю только одно:
он ни в чём не виноват.
Он мой сын.
И я его люблю.
А как поступили бы вы, если бы узнали, что ждёте ребёнка после пережитого насилия? Смогли бы отделить обстоятельства его появления от самого ребёнка?