— Отлично! — воскликнула я, неожиданно воодушевившись. — Вася, ты абсолютно прав! Человек должен расти, пока это возможно. У тебя же явно есть резерв. Ты еще не достиг своего максимального объема номерков и предельной скорости взаимодействия с ними. Вася, сейчас я скажу тебе, где находится вершина гардеробной карьеры! И куда тебе надо стремиться, — мать смотрела на меня с тревогой. («Остапа понесло», — подумала я трезвой частью своего сознания). — Это театральный гардероб, Вася! Гардероб в театре, понимаешь? — Вася истово закивал. — Там очень много номерков, и когда кончается спектакль, надо моментально обслужить много-много народу. И номерки там очень красивые. А знаешь, что сказал самый известный русский режиссер Станиславский? — я сделала театральную паузу. Мать Васи округлила глаза. — Он сказал: театр начинается с гардероба! То есть гардероб — это чуть ли не самое главное в театре!
— Неужели прямо так и сказал?! — Вася от восторга даже захлопал в ладоши.
— Именно! Хоть у мамы спроси, хоть у интернета.
— Спасибо. Я понял. Я буду дальше делать карьеру. И я стану гардеробщиком в театре. Я видел там номерки. Они прекрасны.
***
Мама без Васи. С конфетами и слезами. Прошло много времени, я ее не помню. Она напоминает: театр начинается с вешалки! Слабоумный юноша, любящий номерки.
— Спасибо, спасибо. Вы знаете, нам не сразу, но удалось — в театр, в большой, в настоящий. И его там все знают. Он чуть ли не знаменитостью стал. И однажды — это правда, мне другие служащие подтвердили — известный режиссер привел к нему в гардероб своих студийцев, попросил Васю рассказать о себе, а потом сказал: вот смотрите, вот это — призвание! Вот так надо служить театру! У всех ли у вас есть такое же — сильное, красивое — к профессии актера? У кого нету — уходите, пока не поздно, и ищите свое, как Василий нашел! Спасибо вам…
— Да мне-то за что? — удивилась я. — Это же вы все сами сделали. Вся ваша семья. И Вася, конечно. А режиссер прав: у всех есть призвание, главное — его вовремя найти.