— Простите, но счёт был открыт пять лет назад на ваше имя. Три миллиона рублей. На данный момент осталось чуть больше двухсот тысяч. Операция остановлена, требуется ваше подтверждение.
Марина прижала свободную руку ко рту. Пять лет назад — как раз тогда, когда они познакомились. Он открыл счёт на её имя. На её. Без её ведома.
— Не подтверждаю! — крикнула она в трубку. — Немедленно заблокируйте всё!
Связь оборвалась. Денис стоял напротив, тяжело дыша и растирая покрасневшие веки.
— Теперь веришь? — глухо спросил он.
— Откуда ты это знаешь? — Марина так сжала телефон, что побелели пальцы.
— Потому что я работал на него, — выплюнул Денис. — Настоящая фамилия твоего мужа не Кузнецов. И не твоя, которую он взял как прикрытие. Он — Виктор Лозинский. И уже три года находится в федеральном розыске.
Марина прислонилась к фонарному столбу. Мир вокруг закачался, поплыл, распался на размытые пятна.
— Но он врач… Его же главврач отправлял…
— Нет никакого главврача. — Денис горько усмехнулся. — Твой Кирилл — профессиональный мошенник. Он подделывал истории болезней, продавал фальшивые рецепты на сильнодействующие препараты. Три года назад его подельника задержали, а Лозинский исчез. Я тоже оказался в этой схеме, как полный идиот. Но ты… ты была чистой. Он выбрал тебя как прикрытие. Спокойная женщина с ребёнком-астматиком — никто не будет копать. А фамилию он взял не случайно: у всех нас были липовые документы. Ему нужен был чистый лист.
— А тайник? — прошептала Марина. — Человек, похожий на него, только с бородой… Он забрал какой-то свёрток и оставил деньги…
Денис резко побледнел.
— Он был у тебя? Сегодня? — его голос стал почти шёпотом. — Значит, вернулся. Брат.
— Какой ещё брат?
— У Лозинского есть брат-близнец. Андрей. И он играет за другую сторону. Тот свёрток, который он забрал… Марина, там были документы, которыми твой муж всех шантажировал. А деньги, которые он оставил, — это плата. Андрей выкупил его молчание. Или…
Денис осёкся.
Над городом пронёсся далёкий, но отчётливый гул — два вертолёта летели в сторону спального района.
— Полиция? — еле слышно спросила Марина.
— Или те, кто ищет их обоих, — ответил Денис, хватая её за руку. — Нам надо на вокзал. Сейчас. Забирай сына и уезжай куда угодно, только не возвращайся домой.
Они побежали. Вокзал встретил их шумом, толпой, объявлениями из громкоговорителей и запахом кофе из автомата. Марина ворвалась в зал ожидания, и сердце едва не выпрыгнуло из груди — на скамейке сидел Никита, крепко держа рюкзак, а рядом стоял пожилой водитель дядя Коля.
— Мама! — мальчик бросился к ней. — Я тебе звонил…
Она крепко обняла сына, вдыхая родной запах его макушки.
— Всё хорошо, мой хороший. Всё хорошо.
Марина поймала взгляд Дениса — он кивнул в сторону выхода. И тут же застыл. Она повернула голову.
На перроне, спиной к мраморной колонне, стоял тот самый мужчина в худи — двойник Кирилла, только с бородой. Из-под капюшона его глаза смотрели прямо на них. На губах застыла странная, почти виноватая улыбка.
Андрей медленно приложил палец к губам — знак «тихо». Потом вынул из кармана смятую бумажку, развернул её и прижал к стеклянной двери выхода. На листке дрожащей рукой было написано одно слово:
«ПОМОГУ».
Марина крепче прижала Никиту к себе. Где-то за перроном завыли сирены.
А на подоконнике их пустой квартиры, в лучах полуденного солнца, стоял фикус, который утром она случайно передвинула на пару сантиметров вправо. Единственный знак, который должна была заметить только одна женщина на свете — её мать, бывшая медсестра, знавшая азбуку Морзе и помнившая условный сигнал тревоги с тех времён, когда они втроём жили в маленькой хрущёвке.
«Если когда-нибудь не сможешь позвонить, просто переставь цветок на окне. Я пойму», — сказала она когда-то дочери.
И она поняла. Потому что десять минут назад, в очереди за билетами, Марина увидела в толпе знакомую хромую походку. Мама приехала за ними раньше, чем кто-либо успел что-то предпринять.
В этом городе только что началась совсем другая история. История, в которой у женщины, выброшенной на край чужой опасной игры, были не только слёзы, но и острые ножницы в сумочке, и десять лет выживания за плечами, и любовь, для которой не существует слова «невозможно».