Но её уже понесло.
— Я тебе кто? Домработница? Или кухарка с функцией ночёвки?
Честно говоря, в тот момент я вообще перестал понимать, что происходит.
Я вырос в нормальной семье, где женщина готовит, мужчина работает, и никто не делает из этого трагедию вселенского масштаба. Моя бывшая жена спокойно готовила ужин, когда приходили гости, когда мы ехали на дачу, когда я возвращался с работы. И ей почему-то не приходило в голову устраивать скандал из-за кастрюли супа или сковородки котлет.
А тут взрослую женщину попросили приготовить ужин — и всё. Будто её смертельно оскорбили.
Я сказал:
— Тань, ты чего? Это обычная бытовая вещь.
А она уже схватила сумку.
— Нет, Игнат. Обычная бытовая вещь — это когда мужчина приглашает женщину на ужин и сам хотя бы минимально готовится. А не ждёт, что она приедет и сразу начнёт ему котлеты жарить.
Я разозлился уже по-настоящему.
— А что сложного приготовить? Ты же женщина!
И вот после этой фразы она окончательно сорвалась.
— Да пошёл ты! — закричала она. — Женщина ему должна! Ты ещё уборку попроси сделать и носки постирать!
Я стоял посреди кухни и действительно не понимал, как обычный разговор дошёл до такого абсурда.
— Тань, — говорю, — ты истеришь на ровном месте.
Она уже обувалась в коридоре.
— Нет, Игнат. Просто ты халявщик.
Вот это меня задело особенно.
Халявщик — я?
Мужчина со своей квартирой, работой, нормальной жизнью?
И из-за чего?
Из-за того, что я не захотел оплачивать доставку еды?
Я пошёл за ней в коридор и спросил:
— То есть приготовить ужин мужчине — это теперь унижение?
Она повернулась и ответила:
— После двух свиданий? Да. Особенно когда меня на этот ужин пригласили.
И вот тогда я впервые подумал, что современные женщины действительно уже не понимают, что такое отношения.
Им все должны. Мужчина должен придумать вечер, купить продукты, заказать еду, развлекать, ухаживать, ещё и в постели, наверное, показывать чудеса. А женщина в ответ что? Просто присутствует?
Я всё же попытался сгладить ситуацию.
— Ладно, — сказал я. — Не хочешь готовить сама, давай вместе что-нибудь сделаем.
Но было уже поздно. Её невозможно было остановить.
Она вызвала такси прямо при мне.
Пока ждала машину, продолжала высказывать:
— Вы, мужики после пятидесяти, вообще обнаглели. Думаете, если у вас есть квартира, то женщина должна вокруг вас бегать.
Я тоже уже не молчал.
— А вы думаете, что мужчина обязан вас содержать просто за красивые глаза!
Она фыркнула:
— Хотя бы ужин организовать он должен быть способен.
Потом дверь подъезда открылась, она вышла и напоследок бросила:
— Козёл.
И уехала.
А я остался один в квартире. С мясом в холодильнике. С вином на столе.
И с полным ощущением, что меня сделали виноватым только потому, что я не захотел играть роль бесплатного ресторана.
Самое интересное началось потом.
Я рассказал эту историю другу. Думал, он меня поддержит. А он вместо этого рассмеялся и сказал:
— Ты серьёзно сказал женщине готовить после того, как пригласил её к себе на ночь?
Я говорю:
— И что?
А он:
— Игнат, ты хотя бы вид сделал бы, что старался.
То есть даже мужчины уже считают это ненормальным. Хотя я до сих пор уверен: проблема не во мне.
Проблема в том, что женщины стали слишком избалованными. Им уже мало просто нормального мужчины. Им нужен сервис. Им нужен праздник.
Им нужно, чтобы мужчина всё организовал, оплатил, придумал, подготовил. А любая просьба к ним воспринимается как эксплуатация.
И самое забавное, что потом эти же женщины жалуются на одиночество.
Татьяна после той истории заблокировала меня везде.
Даже не дала нормально поговорить. Как будто я позвал её не на ужин, а на каторгу.
А я теперь сижу и думаю: если взрослая женщина так бурно реагирует на просьбу приготовить ужин мужчине, с которым собиралась остаться на ночь, то, может, отношения действительно больше никому не нужны.
Всем нужен только комфорт. Чтобы мужчина был удобным, щедрым, молчаливым и ничего не просил взамен.
А как только речь заходит о чём-то бытовом — сразу: «Я тебе не домработница».
И, наверное, именно поэтому вокруг столько одиноких людей.
Потому что раньше люди старались что-то делать друг для друга. А теперь каждый приходит в отношения с калькулятором, списком личных границ и твёрдой уверенностью, что ему все должны, а он сам — никому ничего.