— Вот, сами слышите! — торжествующе заявила Вера Ильинична. — Настоящая хулиганка! Совершенно не уважает чужие вещи и труд!
— В отличие от вас, мы способны оплатить испорченный шланг, — холодно ответила Катя.
Она достала из кармана джинсов кошелек, вынула пятитысячную купюру и положила на кухонный стол рядом с очищенной картошкой.
— Держите. Это вам и за дверцу теплицы, и за шланг, и за все переживания. Сдачу можете оставить себе. Купите Олегу несколько бутылок пива, пусть отпразднует.
Вера Ильинична одарила невестку испепеляющим взглядом, однако купюру со стола все-таки забрала.
— Рома, — Катя обратилась к супругу. — Собирай инструменты и наши сумки. Мы уезжаем.
— Сынок, ты это куда собрался? — Свекровь подозрительно прищурилась. — А кто собирается заканчивать крышу на веранде? Ты прогноз погоды слышал? Завтра обещают сильные ливни, а стропила до сих пор ничем не закрыты!
— Пусть приезжает Олег и заканчивает, — спокойно произнес Рома. — Теперь это его дача. Его крыша, его стропила и ваша драгоценная теплица.
— Ты собираешься бросить родных родителей в такой момент из-за истерики этой женщины?! — взревел Виктор Павлович. — Только посмей переступить порог! Назад больше не возвращайся! Я тебя из семьи вычеркну! Никогда больше в дом не пущу!
Рома ничего не ответил. Он подошел к вешалке, снял свою куртку и спокойно оделся.
— Вычеркивай, папа. У меня уже есть собственная семья. А здесь мне больше делать нечего.
Катя крепко взяла Соню за руку и направилась к выходу, даже не посмотрев в сторону свекрови.
— Пойдем, солнышко. Мы сюда больше никогда не приедем.
— Вот и убирайтесь! — неслось им вслед. — Чтобы духу вашего здесь больше не было! Предатели неблагодарные!
Вера Ильинична ничего не сказала. Она неподвижно стояла возле раковины, сжимая в руке очищенную картофелину.
Входная дверь за ними с глухим стуком закрылась.
Прошло восемь месяцев.
В небольшой съемной двухкомнатной квартире на городской окраине непрерывно гудел напольный вентилятор, пытаясь хоть немного освежить раскаленный воздух.
Июльское солнце нещадно нагревало асфальт. Из распахнутого окна доносились шум проезжающих автомобилей и далекие звуки оживленного проспекта.
Катя стояла возле гладильной доски и аккуратно отпаривала темно-бордовую школьную форму Сони. Осенью девочке предстояло пойти в третий класс.
Рома расположился на раскладном диване. Он выглядел немного уставшим после рабочего дня, но в его лице наконец появилось давно забытое спокойствие.
На нем была чистая серая футболка с надписью «Авто-Мастер». На стеклянном журнальном столике перед мужчиной лежали цветные планы квартир в новостройках и рекламные буклеты нескольких банков.
— Посмотри, Кать, — Рома указал пальцем на один из чертежей. — Если выберем квартиру в этом строящемся комплексе, наших накоплений уже достаточно для первоначального взноса. Представляешь, за последние полгода мы сумели отложить больше, чем за предыдущие три года! И ежемесячный ипотечный платеж получается вполне посильным. Со следующей недели меня переводят на должность бригадира. Оклад увеличится на тридцать процентов, плюс будут доплаты от заказов.
Катя улыбнулась, отключила утюг и бережно повесила выглаженную юбку на плечики.
— Звучит замечательно. И балкон в этой квартире просторный, застекленный. Можно будет расставить красивые горшки с цветами. Только сразу договоримся: никаких огородов, грядок и рассады!
Рома весело рассмеялся и отложил документы.
В этот момент его мобильный телефон, лежавший на столике, неожиданно завибрировал. На экране появилось знакомое слово: «Мама».
Мужчина несколько секунд молча смотрел на светящийся дисплей. Телефон продолжал настойчиво дрожать, слегка перемещаясь по гладкому стеклу.
— Будешь отвечать? — негромко поинтересовалась Катя.
Рома тяжело вздохнул, нажал кнопку приема вызова и включил громкую связь.
— Слушаю, мам.
— Ромочка… сынок… — голос Веры Ильиничны звучал непривычно жалобно. От прежней властности и холодности почти ничего не осталось. На заднем плане слышался уличный шум. — Ромочка, ты не мог бы приехать?
— Куда именно?
— К нам домой. В нашу городскую квартиру.
— А что случилось с вашей замечательной дачей?
На другом конце линии надолго замолчали. Лишь спустя несколько секунд послышался тяжелый вздох.
— Нет у нас больше дачи, Рома.
— Как это нет? Она что, сгорела?
— Олег продал ее, — голос матери предательски дрогнул. — Каким-то перекупщикам, практически за бесценок. Сказал, что срочно нужны деньги. Вчера новые владельцы приехали с полицией, срезали замки и выбросили наши вещи за ограду. Даже картошку выкопать не позволили, которую отец весной посадил.
Рома продолжал молчать. Катя прислонилась к гладильной доске и внимательно слушала каждое слово.
— У отца сердце прихватило, пришлось скорую помощь вызывать, — продолжила Вера Ильинична. — Теперь сидим в городской квартире, а здесь ремонта лет двадцать не было. Кран постоянно протекает, электропроводка искрит. Ромочка, нам очень нужна твоя помощь. Приезжай, посмотришь, что с электричеством. И денег бы немного дал… Папе лекарства покупать не на что.
Рома устало потер переносицу двумя пальцами.
— Мам.
— Да, мой хороший?
— Напомни, пожалуйста, кому вы подарили дачу?
— Олегу…
— Вот пусть Олег теперь и занимается ремонтом вашего крана.
— Но он не отвечает на звонки! Вообще номер телефона поменял! Рома, мы же твои родные родители! Неужели ты способен оставить нас в такой беде?! Мы ведь одна семья!
— Семья, мама, — это когда близкие люди не обманывают друг друга, глядя прямо в глаза, — твердо, но без крика произнес Рома. — И в нормальной семье никто не запирает восьмилетнего ребенка в ледяной бане. Я переведу вам пять тысяч рублей на лекарства для отца. Но заниматься проводкой не приеду. Наймите профессионального электрика.
— Рома, да как ты можешь так с нами поступать?! — в голосе матери вновь появились хорошо знакомые командные нотки. — Это все твоя змея-жена! Она тебя против родных родителей настроила!
Рома не стал дослушивать очередные обвинения. Он спокойно нажал красную кнопку завершения разговора и положил мобильный телефон экраном вниз.
В квартире воцарилась тишина. Только напольный вентилятор продолжал размеренно гудеть, разгоняя горячий июльский воздух.