Она кивнула и после паузы спросила:
— А Артём теперь нам кто?
Вот это был действительно трудный вопрос. Обманывать ребёнка не хотелось, но и перечёркивать всё прошлое одним ударом было жестоко.
— Он взрослый человек, которому следовало проявить больше храбрости, — ответила я. — Пока у него не получилось. А дальше увидим.
Через неделю Артём приехал.
Как всегда, с пакетами: фрукты, игрушки, мармелад.
Мужчины иногда искренне считают, что мармелад является универсальным средством дипломатии.
— Можно войти? — спросил он.
— Зависит от того, зачем пришёл, — ответила я.
— Хочу поговорить.
— Тогда говори. Но без реквизита. Пакеты оставь на полу.
Он вошёл, оглядел тесную прихожую, слегка поморщился, но промолчал. Уже можно было считать прогрессом.
— Я разговаривал с мамой, — начал он. — Она говорит, что ты восприняла всё слишком эмоционально.
— Замечательно, — кивнула я. — Она унижает ребёнка, а чрезмерно эмоциональной оказываюсь я. Продолжай, становится всё интереснее.
— Не начинай, — устало попросил Артём. — Я приехал помириться. Дети должны жить вместе с отцом.
— Тогда отцу сначала придётся повзрослеть.
— Марина, достаточно. Ты понимаешь, что развод — серьёзная вещь? Раздел квартиры, алименты, порядок общения с детьми. Ты действительно хочешь во всё это погружаться?
— А ты хочешь? — спросила я. — Или рассчитываешь напугать меня словом «адвокат», чтобы я вернулась и снова старалась не задевать вашу семейную святыню?
— Не говори так о моей маме.
— Почему? Она о моей дочери позволила себе гораздо худшее.
Он сел на табурет и впервые за всё время посмотрел мне прямо в глаза.
— Хорошо. Признаю. Мама перегнула палку. Теперь довольна?
— Нет, — ответила я. — Потому что перегнуть палку можно, добавив слишком много соли в суп. А когда ребёнку внушают, что он хуже остальных, это называется совсем иначе.
— И как именно?
— Подлость. Трусость. Психологическое давление. Выбирай любое определение.
Он нервно усмехнулся.
— Ты теперь юрист?
— Нет. Просто перестала изображать удобную женщину, которая со всем соглашается.
— Хорошо, — тяжело выдохнул он. — Чего ты добиваешься?
— Мы будем жить отдельно. Ты будешь платить нормальные алименты. Видеться с близнецами станешь по установленному графику. Без своей матери. И больше никогда не повысишь голос на Алису.
— Ты мне условия ставишь.
— Нет, Артём. Я сообщаю новые правила после того, как прежние вы превратили в туалетную бумагу.
Он вскочил.
— Кто ты такая, чтобы указывать мне, как общаться с собственными детьми?
— Их мать, — ответила я. — Этого вполне достаточно.
Он приблизился и схватил меня за локоть.
— Ты сама разрушаешь семью!
Я вырвала руку.
— Ещё раз прикоснёшься ко мне таким образом — продолжим беседу в полицейском участке. Получится очень современная семейная драма.
Он отступил и посмотрел на меня так, будто только сейчас понял, что я больше не собираюсь смягчать каждую неприятную ситуацию.
— Ты стала совсем другой, — сказал он.
— Нет, — ответила я. — Просто перестала соглашаться с вами ради тишины.
Развод оказался грязным, словно обувь в мартовскую слякоть. Никакого криминала или фантастических поворотов — всё обычно, по-семейному.
Сначала бесконечные сообщения с предложениями «решить всё мирно». Затем обвинения в том, что я настраиваю детей против отца. Потом угрозы добиться проживания близнецов с ним, потому что у Артёма якобы более стабильные условия.
После этого активизировалась Тамара Петровна. Раз я оказалась «неблагодарной», она решила заняться моим воспитанием уже официальными методами.
Но жизнь обладает своеобразным чувством юмора.
Пока они планировали, как поставить меня на место, Алиса во время беседы с психологом, назначенной нам по стандартной процедуре, совершенно спокойно сказала:
— Я не хочу больше ездить к бабушке. У неё всё вкусное предназначено только настоящим родственникам.
После этих слов психолог долго смотрела на Артёма.
Спокойно. Именно тем взглядом, под которым взрослые начинают нервничать сильнее детей.
А близнецы, мои маленькие разрушители чужой лжи, на вопрос, любят ли они бабушку, честно ответили:
— Когда она не делает лицо, будто съела кислый лимон, тогда любим.
После этого сложная стратегия свекрови заметно пошатнулась.
Суд закончился без драматических эффектов, но с понятным решением.
Дети остались со мной. Был установлен график общения с отцом. Квартиру, приобретённую в браке по ипотеке, разделили согласно всем скучным, но справедливым правилам: доли, выплаты, расчёты.
Никакой романтики, зато всё законно.
Тогда я поняла одну простую вещь: стоит женщине перестать надеяться на случай и начать внимательно читать документы, как многим членам семьи становится заметно тревожнее.
Через полгода наша жизнь полностью изменилась.
Мы не стали богатыми, но жили спокойно. По вечерам я жарила сырники, Алиса делала уроки за кухонным столом, а близнецы выясняли, чья очередь мыть яблоки.