Чуть-чуть блудить, чуть-чуть постегивать, жениться раза три, не больше… Это про мужа. Ну а жена? Рассказываем о том, как строилась супружеская жизнь в крестьянской Руси в условное «средневековье».
Тощих в жены не берут
Худосочные девицы у наших пращуров не котировались: вдруг окажется бесплодной или не сможет выносить ребенка. Худоба считалась равносильной болезненности, а больная жена в хозяйстве не нужна. Да и благосостояние родителей, коль не смогли откормить, подвергалось сомнению.
А на щечке родинка, а в глазах любовь…
Толку-то… Сейчас родинка на щечке — синоним красоты, а раньше обладательниц таковых (да и вообще имевших какие-то отметины на теле: родинки, шрамы, ушибы, не говоря уже о серьезных увечьях) замуж не брали. Насморк или охриплость также могли повлиять на мнение сватов, поэтому к их приезду девицу срочно приводили в порядок.
Была здоровая, стала худая
Впрочем, бывало и наоборот: здоровую невесту «портили» — как, например, в царской семье Романовых. Когда Михаил Федорович приглядел себе в жены бедную дворянку Марию Холопову, с ней приключилась нежданная болезнь: «рвало и ломало нутро и опухла была. А после была ей блевота». Несостоявшуюся невесту вместе с родней сослали в Тобольск. А девушке всего лишь с подачи матери жениха, инокини Марфы, подсунули сладости с несвежими взбитыми сливками и сметаной.
Принарядиться на выход
Если девица не могла в одиночестве покинуть стены родительского дома, то замужняя женщина не имела права куда-либо выйти, даже в церковь, без разрешения супруга. Зато, если уж покидала семейное гнездо, то при полном параде: насурьмив брови, нарумянившись и набелившись, «притом так грубо и заметно, что кажется, будто кто-то пригоршней муки провел по лицу их и кистью выкрасил щеки в красную краску» (подробнее о стандартах женской красоты прошлых времен — в статье «Женщины Московии XVI–XVII веков в описаниях современников»).
Уличенная в блуде замужняя женщина должна быть бита кнутом, а затем несколько дней провести в монастыре, питаясь водою и хлебом. После чего ее вторично бьет муж за запущенную дома работу. Мужа же, простившего блудницу, следовало подвергнуть наказанию
Жены знатных людей ездили в закрытых каретах, обтянутых красной тафтой, где «восседали с великолепием богинь». Лошадь украшалась лисьими хвостами. Рядом бежали прислужники.
Стегать — наедине
«Домострой» (свод правил и наставлений XVI века) ввел некоторые ограничения в привычные отношения. Бить жену рекомендовалось «не перед людьми, наедине поучить» — «плеткою вежливенько побить, за руки держа». Звучал в сборнике и другой призыв к гуманности: «ни по виденью не бите, ни под сердце кулаком, ни пинком, ни посохом не колотить, никаким железным или деревяным». Потому что кто «с сердца или с кручины так бьет, много притчи от того бывают: слепота и глухота, и руку и ногу вывихнут и перст, и главоболие, и зубная болезнь, а у беременных жен и детем поврежение бывает в утробе». Иностранцы дивились, что при всем при том «русские жены в частом битье и бичевании усматривали сердечную любовь, а в отсутствии их — нелюбовь и нерасположение мужей к себе».
Ночь с чужой женщиной — блуд, а не прелюбодеяние
Если женатый проведет ночь с другой женщиной, это не прелюбодеяние, а всего лишь блуд. Прелюбодеем считался тот, кто имел на стороне длительную связь с чужой женой или любовницу и детей от нее. Правда, рассматривались и другие варианты — например, в «Правосудии митрополичьим» (XII век) рассказывалось о двух женах, живущих с одним мужем, а в «Сказании об убиении Даниила Суздальского и начале Москвы» (XVII век) два «сына красны» боярина Кучки «жыша со княгиной в бесовском вожделением, сотонинским законом связавшися, удручая тело свое блудною любовною похотною, скверня в прелюбодействии». Неверного подвергали штрафу в пользу церкви.
Уличенная в блуде замужняя женщина должна быть бита кнутом, а затем несколько дней провести в монастыре, питаясь водою и хлебом. После чего ее вторично бьет муж за запущенную дома работу. Мужа же, простившего блудницу, следовало подвергнуть наказанию.
Гостю — водку и поцелуй
Дорогого гостя после пиршества ждал десерт. В знак особого уважения и любви к нему выходила пышно разодетая жена хозяина и собственноручно подавала чарку водки. Вот как описывает этот ритуал голштинский посол Адам Олеарий, в 1643 году гостивший у графа Льва Шляховского: «К нам вышла его жена, очень красивая лицом… и в сопровождении прислужницы, несшей бутылку водки и чарку. При входе она сначала склонила голову перед мужем своим, а затем передо мной, велела налить чарку, пригубила ее и затем поднесла ее мне, и так до трех раз. После этого граф пожелал, чтобы я поцеловал ее. Не будучи привычен к подобной чести, я поцеловал ей только руку. Он, однако, захотел, чтобы я поцеловал ее и в уста. Поэтому я, в уважение к более высокой персоне, должен был принять эту согласную с их обычаями честь».