Тем временем я оставался дома с Артёмом и Соней.
Готовил им еду.
Помогал с уроками.
Развлекал.
Следил, чтобы они приняли душ.
Укладывал спать.
Постепенно я начал замечать, что превратился не в партнёра Марины и даже не в отчима её детей.
Я стал бесплатной няней.
Пока их мать наслаждалась свободным временем, я полностью занимался её детьми.
Сначала пытался себя успокаивать.
Думал, что Марине просто необходимо восстановиться после многих лет жизни в одиночку.
Но чем дальше всё заходило, тем сильнее у меня возникало ощущение, что она вовсе не собирается возвращаться к прежней ответственности.
На третьем месяце совместной жизни случилось то, после чего я окончательно всё понял.
Я много раз запрещал Артёму играть дома с мячом.
Для футбола существуют площадки, двор или спортивный зал.
Но никак не гостиная.
В тот день я находился в другой комнате, когда услышал сильный удар, а следом — громкий треск.
Я выбежал в гостиную.
Большой телевизор был разбит.
Артём стоял рядом с мячом.
Я прекрасно понимал, что кричать на ребёнка бессмысленно.
Поэтому постарался говорить спокойно.
— Артём, сколько раз я просил тебя не играть с мячом в комнате?
Он молчал.
— Я не собираюсь на тебя орать. Но ты должен понимать, что вещи стоят денег. И если взрослый устанавливает правило, его нужно соблюдать не потому, что ему хочется командовать, а потому что могут быть последствия. Вот сейчас телевизор разбит.
Не успел я закончить, как в гостиную буквально влетела Марина.
Она даже не посмотрела на разбитый телевизор.
И сыну не сказала ни слова.
Зато сразу набросилась на меня.
— Не смей разговаривать так с моим ребёнком!
Я даже растерялся.
— А как именно я с ним разговариваю?
— Не повышай на него голос!
— Я не повышаю голос. Я спокойно объясняю, почему нельзя играть мячом в гостиной.
Марина встала перед Артёмом, словно защищая его от какой-то страшной опасности.
— Ты ему не отец!
Эта фраза прозвучала настолько резко, что я несколько секунд просто молчал.
Она продолжила:
— Ты не имеешь права его воспитывать, наказывать или читать ему нотации. Твоя задача — принимать моих детей такими, какие они есть.
Я медленно посмотрел сначала на неё, затем на разбитый телевизор.
— Правильно ли я тебя понял? Когда речь идёт о воспитании, я для них никто?
— Не передёргивай.
— Я не передёргиваю. Я просто хочу понять правила.
Она молчала.
Тогда я продолжил:
— Когда нужно купить Артёму новый планшет, оплатить секцию, продукты, одежду или развлечения, я почему-то становлюсь любимым мужчиной и практически главой семьи. А когда ребёнок нарушает правила в моей собственной квартире, внезапно оказывается, что я никто и не имею права даже сделать замечание.
Марина совершенно не смутилась.
Наоборот, она ответила так, будто всё это было само собой разумеющимся.
— Ты мужчина. Естественно, ты должен обеспечивать семью.
А затем неожиданно добавила:
— Кстати, Артёму для футбола нужны новые бутсы. Они стоят около пяти тысяч. Переведи мне деньги сейчас, потому что завтра хотим поехать покупать.
Вот тогда всё окончательно встало на свои места.
Будто несколько месяцев я собирал огромный пазл, а сейчас нашёл последний недостающий фрагмент.
Я мечтал о семье.
Мне казалось, что смогу стать этим детям близким человеком.
Что буду не просто мужчиной их матери, а настоящим взрослым, который участвует в их жизни, помогает, поддерживает и воспитывает.
Но Марина видела мою роль совершенно иначе.
Я должен был оплачивать расходы.
Предоставить просторную квартиру.
Возить детей.
Развлекать их.
Оставаться с ними, когда ей хочется отдохнуть.
Покупать вещи.
Но при этом мне запрещалось иметь хоть какой-то авторитет.
Я был нужен как спонсор и обслуживающий персонал, но не как полноценный член семьи.
И я наконец понял, что Марина искала не столько партнёра.
Ей был нужен человек, который поможет вырваться из маленькой съёмной студии и возьмёт на себя значительную часть её обязанностей.
Я посмотрел на неё и спокойно сказал:
— Денег на бутсы не будет.
Марина удивлённо подняла брови.
— Что?
— И новый телевизор я пока тоже покупать не стану.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я сделал небольшую паузу.
— Собирайте вещи.
Несколько секунд она смотрела на меня так, словно не поняла сказанного.
— В каком смысле?
— В прямом.
— И куда мы должны идти?
— Например, к твоим родителям. У них, насколько я помню, тоже трёхкомнатная квартира.
Марина уставилась на меня.
— Ты хочешь отправить нас обратно в ту клетушку?
— Я хочу, чтобы ты сама воспитывала своих детей так, как считаешь правильным. Я пытался стать для них близким человеком и взять на себя часть ответственности. Но если мне запрещено участвовать в воспитании, то содержать весь этот порядок только потому, что я мужчина, я тоже не обязан.
После этих слов начался настоящий скандал.
Марина кричала.