Она повернулась ко мне.
— Потому что я всё ещё боялась снова захотеть кого-то рядом.
Эти слова словно зависли в воздухе между нами. Я поставил бокал на стол.
— А сейчас?
Она посмотрела так прямо, что отвести взгляд было невозможно.
— Сейчас уже не боюсь.
Иногда всё меняет не громкий поступок, а тишина после честно сказанной фразы. Я подошёл к ней медленно, оставляя ей возможность отступить. Но Ирина не отступила. Она лишь положила ладонь мне на грудь, будто хотела проверить, как быстро бьётся моё сердце.
— Соседи услышат, как вы волнуетесь, — прошептала она.
— Пусть завидуют.
Она улыбнулась и притянула меня ближе. Первый поцелуй получился мягким, почти осторожным. Будто мы оба слишком хорошо знали, чем заканчивается спешка. Второй уже был теплее — таким бывает прикосновение, когда человек слишком долго оставался один. Её пальцы держались за ворот моей футболки, мои руки — за её талию. На кухне тикали часы, чайник давно остывал, а за стенами спал обычный дом, даже не подозревая, что в одной квартире тишина наконец закончилась.
Позже мы сидели на диване под одним пледом.
— Это считается нарушением договора аренды? — спросила она.
— Только если пункт про поцелуи был написан мелким шрифтом.
— Значит, я его не читала.
Она опустила голову мне на плечо.
— Знаешь, почему я выбрала именно эту комнату?
— Потому что недорого?
— Потому что на фотографиях квартира выглядела грустной. Я подумала: там меня поймут.
Я долго ничего не отвечал.
— И поняли?
Она прикрыла глаза.
— Даже лучше, чем я думала.
Через месяц она всё ещё жила у меня. Только её комната уже стояла пустой.