Поехала с подругой пятидесяти двух лет в санаторий. Уже на второй день переселилась в другой номер, когда узнала, что она держит под подушкой
Знаете это состояние, когда настолько выматываешься от города, работы и бесконечной бытовой суеты, что единственным спасением начинает казаться тишина, прогулки и запах соснового леса? Именно в таком состоянии я жила последние полгода, поэтому мысль уехать в санаторий показалась мне настоящим спасением.
Но ехать одной было как-то непривычно, да и, если честно, накладно. Двухместный «Стандарт» всегда обходится дешевле, чем одноместный номер, и тут как раз вспомнилась Лена. Мы знакомы ещё со времён института, но близкими подругами я бы нас не назвала — скорее давние приятельницы.
Встречаемся примерно раз в полгода, поздравляем друг друга с праздниками. Лене пятьдесят два года, она одинокая женщина, спокойная, правильная, внешне — настоящий божий одуванчик. Всегда аккуратная, с чистым платочком в сумке и безупречно уложенными вещами.
Первые странности: аккуратность или тревожность?
— Конечно, поедем! — обрадовалась она, когда я предложила санаторий. — Я давно хотела спину подлечить, да и вдвоём веселее: будем гулять, разговаривать перед сном.
Если бы я заранее знала, чем обернутся эти разговоры перед сном, то, наверное, заплатила бы любые деньги за одиночный номер или вообще осталась бы дома. Но, как говорится, задним числом все умные.
Мы заселились ближе к обеду. Номер оказался вполне нормальным: две кровати, небольшой балкон с видом на парк, запах хвои, который будто проникал в комнату даже через закрытые окна.
Я, радостная от начала отпуска, быстро разобрала чемодан, развесила вещи в шкафу и предложила сходить осмотреть территорию, найти бювет с минеральной водой.
Лена же распаковывалась медленно и очень тщательно. Каждую футболку она разглаживала ладонями, прежде чем положить на полку. Баночки с кремами в ванной выставила по размеру, словно солдатиков на построении, и всё это заняло почти полтора часа.
Я сидела в кресле, листала журнал и пыталась не раздражаться. В конце концов, у каждого свои привычки. Я убеждала себя: это просто аккуратность, даже хорошо, в номере будет порядок. Но первый тревожный сигнал прозвучал уже вечером.
«Чёрный фильтр»: когда человек видит только плохое
Мы вернулись после ужина. Я еле держалась на ногах после дороги и свежего воздуха, хотелось только лечь и уснуть. А Лена, наоборот, была бодра, но бодрость эта была какая-то тяжёлая, нервная.
— Ты заметила, как на меня посмотрела администратор в столовой? — спросила она, натягивая ночную рубашку.
— Нет, — честно ответила я. — Обычная женщина. Просто уставшая.
— Она смотрела так, будто я у неё хлеб украла. И суп был холодный. Я уверена, они специально наливают холодный тем, кто приезжает по социальным путёвкам. Хотя мы вообще-то заплатили полную стоимость! Это унижение.
Я попыталась сменить тему, но Лена уже разошлась. Она начала перечислять мелкие, почти незаметные детали дня, и каждую подавала так, будто вокруг нас сплошная враждебность.
Таксист резко затормозил — значит, «хотел нас специально растрясти». Горничная поставила тапочки не под тем углом — значит, «намекает на чаевые».
Я слушала всё это минут сорок, и у меня начала гудеть голова. В психологии есть понятие «негативный фильтр восприятия». Это когда человек из всего происходящего замечает только плохое, полностью игнорируя нейтральное и хорошее.
Находиться рядом с таким человеком — всё равно что стоять под ядовитым дождём без зонта. Но тогда я решила списать её поведение на усталость после дороги.
— Давай спать, Лен. Утро вечера мудренее, — сказала я и выключила свой ночник.
Лена ещё долго ворочалась, вздыхала, а потом я услышала странные звуки: щелчок ручки, шелест бумаги. Шорох, скрип, тяжёлый вздох. Это продолжалось минут двадцать. Затем она что-то убрала под подушку и наконец притихла.
Секрет под подушкой: находка, после которой стало тревожно
На следующий день сразу после завтрака у Лены были процедуры — ванны и массаж. Я была свободна до обеда. Когда она ушла, в номер постучала горничная, чтобы убраться.
— Вы пока погуляйте, я быстро, — улыбнулась женщина с пылесосом.
— Да, конечно, я только книгу возьму.
Я подошла к своей тумбочке, но вдруг вспомнила, что накануне, кажется, оставила телефон на Лениной кровати, когда мы смотрели фотографии. Машинально провела рукой по её покрывалу, потом приподняла подушку, решив, что телефон мог соскользнуть туда.
Телефона там не оказалось. Зато под подушкой лежала толстая тетрадь в чёрной дермантиновой обложке. Самая обычная, из тех, что продаются в любом канцелярском магазине за копейки. И сама по себе она меня бы не удивила — мало ли, человек ведёт дневник.
Но меня насторожило другое: из тетради торчала закладка, и она приоткрылась как раз на странице со свежими записями.