Еще в прежней школе на мой вопрос «что я могу сделать, чтобы помочь Соне быстрее адаптироваться?» — меня тут же попросили не делать ничего. Особенно не делать с ней уроки и вообще не вмешиваться. «Единственное, что вы реально можете сделать — это не добавлять ей стресса своим беспокойством». Особенно это относилось ко мне и китайским родителям.
Нам объяснили, что контролируя процесс обучения и делая уроки вместе с ребенком, мы прививаем ему чувство беспомощности — что сам он не справится, стрессуем его необходимостью еще нам угождать успешностью своей адаптации и лишаем радости достижения, когда получается. Мол, ваше обучение уже закончено — учится она. И от вашего вмешательства никакой пользы кроме вреда. Ничего кроме синдрома самозванца вы не тренируете у ребенка таким образом, — строго сказал мне учитель истории, работавший в прежней школе. Потом я узнала, что у них целая практика преодоления этого явления, правда возникла она в связи с Asian American society limitations. Китайцы, мол, дико стрессуют детей семейным контролем процесса учебы и это, как разные исследования показали — вредит. Мол, даже одаренные дети в условиях этого прессинга добиваются чего-то совсем не благодаря, а вопреки ему. А обычные так и вообще — показывают результаты ниже, чем очевидно способны.
В новой школе нас встретили точно также. Выдали расписание. На мой вопрос, что я могу сделать — мне предложили побыть волонтером на школьном пикнике или пожертвовать на обновление газона футбольного поля. Когда выданный Соне шкафчик не открывался — зам директора школы vice principal, который следил, чтобы все шло без напряга, сказал все то же — давайте срочно уменьшим ваш стресс и пошел с нами разбираться с локером. Нашел работающий, сам все проверил. Потом я спросила его — должна ли я к первому учебному дню поменять черно-красный цвет Сониных волос на более натуральный или хотя бы менее вызывающий?
— Что в этом вызывающего, мэм? — поинтересовался замдиректора. — У меня две дочери. У одной волосы синие, у другой фиолетовые.
— Эээ… Ну раз вы окей с этим, звучит очень успокаивающе, — говорю я.
И тут меня снова призвали ни о чем не волноваться, не добавлять стресса ей и себе, потому что мы только что переехали, Соня идет в новую школу — это все очень-очень большой стресс, поэтому давайте не будем его увеличивать. Занимайтесь, мол, своими делами, мэм. Не заставляйте вашего ребенка плюс ко всему, что ей сейчас предстоит преодолеть, волноваться еще и о вашей реакции. При всем уважении, мэм — школа не является зоной вашей ответственности или компетенции. Мы благодарим вас за доверие и обычно оправдываем его. Не без гордости, уверенным голосом заверил меня замдиректора в шортах, майке и стоптанных кроссовках, с выцветшими татухами на руках.
Тут я вдруг поняла, что меня дико стрессовало в исторически сложившейся практике взаимодействия со образовательными учреждениями в России — это вот именно нарушение границ и смещение зон компетенций. Что на семью зачем-то складывали часть функций школы — учить, контролировать, мотивировать, оценивать и т.д., а от школ и детсадов постоянно ожидалось исполнение функций семьи, что учительница будет как мама, а физрук и трудовик как мудрый батя.
Первую неделю вновь прибывшим ученикам объясняли правила. За что их будут оценивать и как. Никого не заставляли рассказывать о себе, не строили, не выделяли. Всех просто собрали и просто пошел процесс. Рутинно, спокойно. Чем меньше что-то специально выделяется — тем меньше стресса. Ну начали учебный год и начали. Ну новая школа и новая. Обычные дела. Ничего особенного.
Про систему контроля и дисциплину в американской школе