«Папочка, дорогой, забери меня к себе. Если у тебя есть жена, я стану называть её мамой. Если есть дети, они будут мне братиками и сестрёнками… Но если ты откажешься меня принять, я покончу с собой…»
Оля написала дату, поставила подпись и ещё раз внимательно перечитала письмо. Затем положила в конверт свою недавнюю фотографию и аккуратно заклеила его. Со стороны кухни донеслись шум и грохот — похоже, что-то упало. Мама опять «отдыхала» в компании приятелей.
Девочка поспешно спрятала конверт между страницами школьного дневника, забралась в постель и накрылась одеялом с головой.
Когда-то её родители, поженившись, отправились на заработки. За большими деньгами, как впоследствии говорила бабушка. Сама бабушка приехала к ним позже, когда у дочери родился ребёнок и та попросила помочь с малышкой.
Семья ютилась в бараке. Родители возвращались после работы измученными и раздражёнными, поэтому ссоры случались постоянно. Бабушка встречала их приготовленным ужином, а затем мыла посуду в тазике. И почему-то по её щекам нередко катились слёзы.
Маленькая Оля забивалась в угол, прижимала к груди тряпичную куклу, которую смастерила для неё бабушка, и сама едва сдерживала плач.
Такими сохранились в памяти девочки самые ранние годы её жизни. Но дальше всё стало ещё страшнее.
Мама начала возвращаться домой значительно позже отца. Обычно её появление прерывало их с папой игру в домино, и Оля сердилась. Мать нетвёрдо держалась на ногах, от неё исходил неприятный запах. Бабушка закрывала дверь и начинала строго отчитывать дочь. А отец молчал, только выражение его лица становилось каким-то незнакомым.
Дворовые мальчишки не слишком охотно принимали Олю в свою компанию. У девочки была всего одна близкая подружка — бойкая, весёлая и очень смелая. Однажды именно она как следует поколотила мальчишку, который принялся дразнить Олю:
— Гулящая! И мать у тебя тоже гулящая!
Уже через мгновение обидчик пожалел о сказанном: Олина подруга оказалась не только вспыльчивой, но и довольно сильной.
Дома девочка спрашивала у отца и бабушки, почему ребята называют её такими обидными словами. Однако взрослые лишь обменивались тревожными взглядами, старались переключить её внимание и ничего толком не объясняли.
А потом однажды папа ушёл из семьи. Даже не стал забирать все свои вещи.
В тот день бабушка как раз возвращалась с огорода, где у неё были небольшие грядки, и встретила зятя возле выхода из квартиры.
— Простите меня и прощайте, — произнёс он, обращаясь к тёще. — Больше я так жить не могу.
Бабушка молча кивнула и перекрестила уходящего мужчину. Потом долго сидела за столом, подперев голову перепачканными землёй руками.
Оля тогда ещё удивилась: какая же бабушка странная! Её постоянно заставляет мыть руки после улицы, а сама пришла с огорода и сидит с грязными ладонями.
После ухода отца жизнь стала намного тяжелее. Бабушка тоже начала каждое утро куда-то уходить и возвращаться лишь под вечер. Только позднее Оля узнала, что пожилая женщина устроилась работать уборщицей.
Девочка тем временем подолгу оставалась дома одна. Мама появлялась поздно, и сквозь сон Оля нередко слышала возмущённый бабушкин голос:
— Совсем совесть потеряла! Смотри, допьёшься со своими ухажёрами! Кто тогда ребёнка растить будет?! Я ведь не вечная!
Когда Оле исполнилось тринадцать лет, бабушки не стало.
После её смерти девочка осталась с матерью, хотя большую часть времени фактически жила одна. Мама редко появлялась дома, постоянно меняла мужчин и пыталась устроить собственную личную жизнь.
На дочь у неё почти не оставалось ни внимания, ни заботы.
Незадолго до смерти бабушка вручила внучке конверт и тихо сказала:
— Здесь письмо от твоего папы. Правда, указан только город, где он живёт. Но ты постарайся найти его и уехать к нему. Здесь тебя ничего хорошего не ждёт.
Очень скоро Оля убедилась, насколько права была бабушка.
Однажды мать привела домой очередного мужчину. Тот смотрел на девочку-подростка таким неприятным, жадным взглядом, что ей становилось страшно. Встречая Олю в коридоре, он норовил ущипнуть её за бок или ягодицы.
Как-то раз девочка заметила его пристальный взгляд. Мать тоже это увидела, но вместо того, чтобы защитить дочь, принялась осыпать её грубыми оскорблениями.
— Отправляйся к своему отцу! — резко бросила она. — Ты мне совершенно не нужна!
Эти слова больно ранили девочку.
Когда на кухне наконец стихли пьяные голоса, Оля достала чистый тетрадный лист и принялась писать:
«Папочка, родной, забери меня. Если у тебя есть жена, я буду называть её мамой…»
Конверт, на котором не было точного адреса, оказался на столе руководительницы адресного бюро областного центра.
Нина Николаевна долго рассматривала фотографию симпатичной девочки, снова и снова перечитывала написанные ею строки. На глазах женщины выступали слёзы.