Он закрыл папку с документами. Мне не хотелось ни торжествовать, ни показывать родственникам заключение с именами детей. Суд установил юридические факты, но не мог заставить Павла понять, как теперь говорить с Анной.
У лестницы нас ждала Вера. Она приехала по собственной инициативе. Ещё летом сестра Павла спрашивала, нужна ли мне помощь, и тогда я сообщила ей дату заседания. Увидев брата, Вера не стала сразу кричать на него.
— Паша, ты собираешься сам поговорить с Анной? — спросила она. — Не о бумагах и не о результатах. О том, что она услышала на дне рождения вашей матери.
— Я поговорю, когда все успокоятся, — ответил он. — Только не надо теперь рассказывать об этом всей семье.
Я посмотрела на него. На том празднике он хотел, чтобы его услышали все. Теперь ему впервые понадобилось, чтобы окружающие молчали.
— Я не стану рассылать результаты экспертизы, — сказала я. — Вера знает, чем закончилось дело, потому что мы поговорили об этом лично. Но за слова, сказанные детям, тебе придётся отвечать самому.
В конце сентября завершился и отдельный спор о содержании детей. Суд постановил взыскивать с Павла алименты на троих несовершеннолетних в размере половины заработка и другого дохода, который учитывался при расчёте.
Я получила исполнительный документ и передала его судебным приставам. Вопрос о деньгах больше не зависел от того, в каком настроении Павел проснулся утром.
В начале октября на мой счёт поступили первые алименты. Я дважды открыла банковское уведомление, проверила назначение платежа и сумму. С зарплаты Павла удержали установленную долю согласно исполнительному документу.
Эти деньги предназначались детям. Они не были компенсацией мне за пережитое унижение и не могли заменить извинения.
В тот же день муж позвонил в домофон. Дети ещё были на занятиях, поэтому я впустила его в квартиру. Павел даже не снял куртку.
— Ты понимаешь, сколько у меня теперь остаётся? — спросил он. — Бухгалтерия удержала половину зарплаты. Мне самому нужно платить за машину и помогать матери.
— У Анны занятия стоят восемь тысяч в месяц, — спокойно ответила я. — У Полины танцы, у Кости школа и спортивная секция. Есть ещё продукты, одежда, лекарства и коммунальные платежи. Ты прекрасно знаешь этот список, Павел. Мы годами составляли его вместе.
— Раньше мы оба решали, на что тратить деньги. А теперь получается, что платить обязан только я, и никто даже не спрашивает моего мнения.
— Раньше ты не требовал экспертизу, прежде чем купить ребёнку обувь. И дети не выбирали, чтобы всё произошло именно так.
Он переминался с ноги на ногу. Я видела, что Павел пытается подобрать слова, которые снова позволят ему представить себя единственной жертвой происходящего.
— Я мог бы помогать сам, — наконец сказал он. — Не обязательно было доводить дело до удержаний. Ты могла отказаться от документов, если хотела сохранить хоть какие-то нормальные отношения.
— Никто не запрещает тебе общаться с детьми, — ответила я. — Но их содержание не станет платой за твоё хорошее настроение. Ты уже однажды прекратил помогать, потому что решил, будто они тебе чужие.
Павел ещё немного постоял в прихожей, затем ушёл. Он не попросил позвать Анну, не спросил, как Костя провёл тренировку и будет ли Полина выступать на осеннем концерте. Я не стала придумывать за него вопросы, которые он сам не задал.
Позже домой вернулась Анна. Увидев следы мужской обуви на коврике, она сразу поняла, кто приходил.
— Он спрашивал о нас? — тихо сказала дочь.
— Сегодня он приходил из-за алиментов. Если он захочет поговорить с тобой, пусть обратится сам и не требует, чтобы ты немедленно его простила или ответила.
Анна немного помолчала, а потом рассказала, что Вера звонила ей накануне и предложила вместе сходить в книжный магазин. Дочь согласилась. Я не стала превращать этот небольшой шаг навстречу тёте в обещание скорого примирения со всей семьёй.
Вечером Полина достала из рюкзака расписание танцев. На следующей неделе назначили дополнительную репетицию, а за новый месяц нужно было внести оплату.
— Мам, я смогу продолжить? — спросила она. — Если денег пока мало, я могу пропустить несколько занятий.
Я открыла таблицу расходов, проверила дату платежа и написала преподавателю, что Полина придёт на репетицию. Раньше рядом с подобной записью у меня часто стояло напоминание: «Уточнить у Павла». Теперь я сама указала время занятия и день оплаты.
— Ты продолжишь танцевать, — сказала я дочери. — До пятницы я внесу деньги. А ты готовься к выступлению.