— Знаешь, что творится в местных школах? Каждое лето 12-13 летних девочек-мусульманок целыми автобусами отправляют в Лондон на «каникулы», где в подпольных клиниках им делают обрезание клитора. И вся демократическая Швеция об этом знает. Я пыталась говорить с директорами школ, но они испугались. Я написала заявление в полицию, где указала названия школ, привела факты, но опять мне заявили: это религиозные обычаи. Ты можешь себе представить, что в XXI веке в цивилизованной Европе детей делают инвалидами на всю жизнь?!
В Коране сказано, что женщина — всего лишь половинка мужчины. То есть мы с тобой вдвоем равны одному мужчине. Разве это не смешно?
Я смотрю на эту маленькую черную женщину и думаю, что мало встречала в своей жизни мужчин, столь же сильных духом, как она.
МОЛЧАНИЕ ЯГНЯТ
Когда я впервые увидела Ханса Эрлинга Йенсена, то решила, что он священник. Высокий, в черной рубашке, с необычным древним крестом на груди, в центре которого светился аметист, — казалось, сейчас он протянет руку и скажет: «Благословляю тебя, дочь моя». Но оказалось, что он агностик. Его жена Ева тоже не верит в Бога, но носит крест как «часть христианской культурной традиции». Оба они — ярые противники мусульманского вторжения в Европу. Ханс к тому же — международный директор фонда «Хатун», созданного замечательной женщиной, монахиней сирийского монастыря сестрой Хатун Доган. Фонд занимается спасением христианских меньшинств и езидов, которых преследуют, убивают и насилуют в Ираке, Египте, Сирии, Пакистане, Индии.
Ханс (датчанин) и Ева (шведка) полностью сломали мои представления о скандинавах, как о людях угрюмых, замкнутых и недоверчивых к чужакам. Начну с того, что через фэйсбук они пригласили меня, совершенно незнакомого человека, пожить у них в доме на юге Швеции и обещали познакомить со многими «борцами за свободу Европы».
Это были три необыкновенных дня. Я научилась есть селедку во всех соусах — томатном, кремовом, сливочном и даже жареную с клюквенным пюре (после селедки все едят очень много мяса) и говорить «сколь» перед каждой рюмкой (очень удобно и экономит время). Каждый вечер в дом приезжали интересные люди, и мы вели долгие дискуссии о судьбах Европы в совершенно русском стиле, откровенно и страстно, с большим количеством спиртного, иногда до двух часов ночи.
Главный вопрос, который меня мучил: как Швеция «дошла до жизни такой», утратив свою идентичность, приняв самое большое количество мусульманских беженцев на душу населения в Европе, и теперь живет в страхе и лжи, боясь, что правда о массовом терроре коренных граждан всплывет наружу. Ханс вздымает руки к небу и восклицает: «У меня есть только одно разумное объяснение: наши политики одержимы дьяволом!» Я смеюсь: «Ханс, ты агностик. Дьявол — не твой аргумент».
Ева, разумная крепкая женщина, четко формулирует причину самоубийства шведской нации:
— Гуманистический экстремизм. Когда в своем стремлении помочь чужакам нация теряет инстинкт самосохранения. И тому есть три причины. Очень долго время мы прекрасно жили, даже слишком хорошо, имея лучшие в мире социальные службы. Как ты говоришь, мы избалованы жизнью. И мы привыкли доверять властям. Если политики смогли создать нам такую прекрасную жизнь, значит, они не могут ошибаться.
— С момента успеха пресса прекратила всякое критическое расследование властей и превратилась в их мегафон, — поясняет Ханс. — Демократия стала демократурой.
— Когда власти сказали, что мы должны принять беженцев, шведы тут же ответили: прекрасно! — продолжает Ева. — Мы самая богатая страна в мире. Почему бы и нет? Мы можем всех пригреть. Вторая причина: у нас двести лет не было войны, и мы утратили боевой дух. То есть нас учили, что всегда надо вести диалог, а мусульман учили, что за свои ценности надо сражаться.
Третья причина: мы самая атеистическая страна в мире. У нас нет религии. И хотя мы атеисты, я традиционно платила налог на церковь как дань культурной традиции, а в этом году перестала платить, поскольку шведская церковь стала заигрывать с мусульманами. Атеизм не подготовил нас к встрече с исламом. А ведь это не только религия, но, прежде всего, идеология и политическая система. Мы наивно думали, что сможем их интегрировать. Наш муниципалитет устраивает в кафе «интеграционные ужины». Туда приходят феминистки, которые наслаждаются халяльной кухней и восклицают, как это прекрасно, что у нас теперь есть арабские блюда и экзотические ингредиенты. Простите, но кто кого интегрирует? Может, это МЫ должны устраивать для мигрантов праздники шведской кухни и культуры?
Мы приняли людей без документов и огромное количество «подростков без родителей». Любой тридцатилетний афганец или сомалиец говорит, что ему 16 лет, и Швеция верит этим лжецам на слово, берет их на полное содержание и разрешает им «воссоединение с родственниками». А потом эти «подростки» требуют, чтобы к ним приехали их собственные жены и дети, объясняя это тем, что, мол, у них в стране заключают браки в раннем возрасте. При этом якобы «несовершеннолетних» беженцев нельзя депортировать из страны, потому что ОНИ ЖЕ ДЕТИ! Они могут убивать и насиловать, но отделаются воспитательным наказанием. Наша рациональность и здравый смысл исчезли! Нами управляют только эмоции.