— Нет, Егор.
— Да это моя дача! Моё наследство!
— Своим наследством ты распорядился так, как посчитал нужным. А этот дом теперь оформлен на меня по договору дарения. Здесь живёт Матвей, и это его постоянное жильё. Мы оба зарегистрированы по этому адресу.
— Ты хочешь оставить меня на улице?! — закричал супруг так громко, что в соседнем доме вспыхнул свет. — Я вообще-то отец твоего сына!
— Именно. Ты его отец, поэтому слушай внимательно. Никто не собирается запрещать тебе видеться с Матвеем. Приезжай, проводи с ним время, отвози по вторникам на занятия, покупай ему одежду и обувь нужного размера. Но постоянно поселиться в этом доме я тебе не разрешу.
— У меня ведь вообще ничего не осталось!
— У тебя есть мать. Поезжай к Лидии Степановне. Она всегда гордилась тем, что вырастила успешного предпринимателя. Теперь сможет ежедневно наслаждаться обществом своего сына.
— Она меня не пустит… — едва слышно произнёс Егор.
И почему-то эти тихие слова показались мне страшнее всех его криков за последний год.
— Тогда снимай комнату или квартиру.
— На какие деньги?! — Он схватился за голову обеими руками. — Ты понимаешь, что я потерял абсолютно всё?! Ты же моя жена!
— Бывшая, — поправила я. — Разводиться захотел ты. Сам подал заявление и подписал необходимые документы. Я только согласилась с твоим решением.
Егор опустился на корточки возле калитки.
Его плечи едва заметно вздрагивали.
— Руслан… Ведь это Руслан постоянно убеждал меня, что всё получится. Всё повторял: «Держись, не останавливайся, не сбавляй темп».
— Руслан тебе завидовал, Егор. А Карина пыталась предупредить о рисках. Но ты предпочёл доверять тому, кто громче всех хлопал на открытии магазина, а не человеку, который действительно понимал финансовые расчёты и договорные обязательства.
— Я ведь искренне думал, что стройматериалы людям необходимы… Как хлеб…
— Хлеб покупают каждый день. А цемент нужен тогда, когда есть средства что-нибудь строить. Я сказала тебе это ещё в день открытия, когда возле входа висела красная лента. Разве ты не помнишь?
Он поднял на меня измученный взгляд.
— Вера, давай попробуем всё сначала. Прошу тебя. Я всё исправлю. Начну заново, совсем с нуля. Только дай мне ещё один шанс…
— Нет.
— Почему?!
— Потому что ты собирался выписать из квартиры нашего маленького сына.
Я говорила спокойно, не повышая голоса.
— Я смогла бы пережить твой провал в бизнесе. Долги, кредиты, потерю автомобиля — всё это можно было бы преодолеть вместе. Но ты был готов оставить ребёнка без дома ради очередной сомнительной сделки. А вот этого я простить не смогу.
Егор долго стоял молча.
Потом медленно выпрямился, поднял сумки и хрипло произнёс:
— Я в субботу приду. Увидеться с Матвеем.
— Приходи к одиннадцати. И, пожалуйста, не опаздывай.
Он направился прочь, но возле калитки вдруг остановился и обернулся.
— Вера… Ответь только честно. Ты хоть раз меня жалела?
— Каждый день, Егор, — сказала я. — До тех пор, пока ты не начал ненавидеть меня за то, что я старалась защитить нашего ребёнка.
Калитка закрылась за ним.
Я вошла обратно в тёплый дом. На столе лежали маленькие варежки Матвея, уютный свет лампы освещал комнату. Из спальни донёсся сонный детский голос:
— Мамочка, папа приходил?
— Да, солнышко. Папа приезжал. В субботу снова придёт.
— А мы будем здесь жить?
— Конечно, будем, — ответила я. — Это твой дом, Матвей. И он всегда у тебя будет.
Впервые за много месяцев я произнесла слово «всегда» совершенно уверенно.
Потому что теперь за ним стояли не красивые обещания, не слепая вера в счастливый случай и не чьи-то громкие заявления.
За ним стояли правильно оформленные документы, нотариальная печать и моя собственная настойчивость, благодаря которой я сумела сохранить для сына главное — надёжную крышу над головой.
КОНЕЦ
