Несмотря на членство как в Организации Варшавского договора, так и в Совете экономической взаимопомощи — то есть элементах просоветского блока — Румыния Чаушеску стремилась к независимости своей внешней политики. И в первую очередь от СССР. Достаточно сказать, что румынский лидер осудил ввод войск и в Чехословакию в 1968 году, и в Афганистан 11 лет спустя. Кроме того, в Румынии активно пропагандировалась точка зрения, что Молдавия и часть Украины являются отторгнутыми румынскими территориями и со временем должны быть возвращены.
Подобные отношения с Советским Союзом были возможны благодаря тому, что Чаушеску явно благоволили на Западе (в расчёте на его антисоветскую политику).
Это позволило Румынии подписать экономические соглашения с Европейским экономическим сообществом — предтечей нынешнего Евросоюза. Учитывая, что все эти вещи получалось совмещать с членством в соцлагере, нельзя не признать дипломатический талант румынского диктатора.
Долг платежом красен
С самого начала своего правления Чаушеску взял курс на индустриализацию страны, в чём добился немалых успехов. Экономическому росту способствовала и благосклонность западных стран, щедро выдававших Румынии кредиты. Правда, именно это и стало проблемой, когда в начале 80-х рост экономики замедлился, и оказалось, что страна попала в серьёзную долговую зависимость. К ней добавилось и некоторое охлаждение отношений с Западом, где Чаушеску уже приобрёл неблаговидный имидж диктатора.
В этой непростой ситуации Николае решил взять и выплатить все долги, вернув стране финансовую независимость. А способом достижения данной благородной цели стал режим жёсткой внутренней экономии. В частности, была введена карточная система выдачи продуктов и ограничение потребления бензина и электроэнергии. Надо сказать, что поставленная цель была достигнута: к 1989 году Румыния выплатила практически весь внешний долг, составлявший 21 миллиард долларов. Кроме того, впервые за 40 с лишним лет экспорт из страны превысил импорт.
Существовала только одна загвоздка: принятые меры не вызывали восторга у населения, чей уровень жизни резко упал. И именно этот фактор стал решающим.
В пропасть между двух стульев
Несмотря на все героические попытки сохранить независимость, Румыния всё-таки была зависима от сильных мира сего. И во второй половине 1980-х, когда пришедший к власти в СССР Михаил Горбачёв начал “перестройку” и подружился с Западом, у Чаушеску начались серьёзные проблемы.
Дело в том, что румынский диктатор подверг резкой критике демократические преобразования в Советском Союзе и категорически отказался от чего-либо подобного у себя в стране. “Скорее Дунай потечёт вспять, чем состоится перестройка в Румынии”, — так звучала одна из брошенных им тогда фраз. Советскому генсеку это не понравилось, и на последней личной встрече с Чаушеску 6 декабря 1989 года он “пригрозил последствиями”. Последствия не заставили себя ждать.
16 декабря начались уже упомянутые волнения венгров в Тимишоаре, быстро переросшие в акции протеста недовольных экономической ситуацией румын. Чаушеску потребовал от силовиков подавить беспорядки, но недооценил степень их лояльности. После загадочного “самоубийства” одного министра обороны, якобы отказавшегося стрелять в демонстрантов, другой вроде бы исполнил приказ, но в результате всё равно перешёл на сторону восставших и арестовал Чаушеску вместе с его женой.
Кстати, впоследствии этот министр, генерал Виктор Стэнкулеску, в 2008 году севший в тюрьму за расстрел протестующих в Тимишоаре, утверждал, что в тех событиях непосредственное участие принимал советский спецназ ГРУ. Если верить этим словам, то получается, что Горбачёв свою угрозу действительно претворил в жизнь.
Убийственный фарс
По решению новых “революционных властей” супругов Чаушеску судил наспех собранный военный трибунал. Заседание продолжалось всего около часа и напоминало скандальное ток-шоу с базарным выяснением отношений — с той лишь разницей, что здесь на кону стояла жизнь людей. По свидетельствам участников даже приставленные к экс-диктатору и его жене “адвокаты” выполняли скорее роль обвинителей.
Чаушеску не признал законность трибунала и, помимо прочего, заявил, что всё происходящее является частью советского заговора. Супруги отказались и от психологического освидетельствования, которое им настойчиво предлагал председатель “суда”.
В итоге они были признаны виновными по всем пунктам обвинениям, включавшим геноцид собственного народа, развал экономики и государственных институтов, а также наличие счетов в зарубежных банках на сумму миллиард долларов, и приговорены к смертной казни. Чаушеску вполне справедливо подвёл итог состоявшемуся процессу: “Вы могли бы расстрелять нас и без этого маскарада!”.
По закону им полагалось 10 дней на подачу апелляции, но в реальности приговор привели в исполнение в течение пяти минут.
По иронии судьбы, Чаушеску стали последними, кого казнили в Румынии. Через две недели новые власти отменили смертную казнь, чтобы быть ближе к цивилизованным странам.
К слову, председатель трибунала не надолго пережил приговорённых им к смерти. Через три месяца он якобы совершил самоубийство, застрелившись из личного оружия в охраняемой квартире. Мотивом, как считается, была… боязнь за собственную жизнь (!).
Наследие
Зарубежных счетов у четы Чаушеску так и не нашли. Приказа расстреливать демонстрантов в Тимишоаре, как выяснилось впоследствии, Николае не отдавал — это сделал генерал Стэнкулеску, один из организаторов трибунала.
Отношение к Чаушеску в современной Румынии можно проиллюстрировать цифрами социальных опросов. Так, в июле 2010 года за диктатора, будь он жив, готовы были бы проголосовать 41% румын. Оценивая деятельность Чаушеску, 49% назвали его хорошим руководителем и только 15% — плохим (остальные не определились или заняли нейтральную позицию).
В любом случае, падение Чаушеску, завершившее череду антикоммунистических революций в странах Восточной Европы, поставило своеобразный рекорд. Его в своей знаменитой формуле выразил английский политолог Тимоти Гартон-Эш: “В Польше революция заняла десять лет, в Венгрии — десять месяцев, в Восточной Германии — десять недель, в Чехословакии — десять дней, в Румынии — десять часов”.