В комнатах было беззвучно. На столе в кухне осталась утренняя чашка Кирилла. Лида вымыла её и убрала на полку. Без раздражения: просто грязную посуду следовало убрать. Затем разложила еду в холодильнике, вынула садовый светильник и оставила на тумбочке возле входа. Каждое движение было точным и привычным. Она пока не позволяла себе остановиться и поддаться переживаниям. Сначала привести всё в порядок. Остальное — после.
Позднее Кирилл написал: «Мама вся в слезах. Оксана не может прийти в себя. Неужели нельзя было хотя бы до утра оставить?»
Лида отправила в ответ: «А нельзя было хотя бы заранее получить моё согласие?»
Спустя минуту появилось новое сообщение: «Я же хотел сделать лучше».
Она ответила: «Ты хотел устроить всё удобнее для себя».
На этом переписка закончилась.
На другой день они увиделись в придорожном кафе. Место Лида подобрала намеренно: посетителей много, территория ничья, совместных воспоминаний нет. Кирилл выглядел измученным, рубашка была помята. Он опустился на стул напротив и перевернул телефон экраном к столу.
— Ночевать пришлось у мамы, — сообщил он.
— Я об этом не спрашивала.
— Там кошмар. Оксана с ребятами тоже приехала. Все взвинчены. Мама то замолкает, то начинает выговаривать, потом опять молчит.
— Это вопросы, которые вам предстоит решать внутри вашей семьи.
Он недовольно нахмурился.
— Говоришь так спокойно, словно между нами ничего нет.
— Своим поступком ты очень многое для этого сделал.
Кирилл ухватился пальцами за край столешницы, но почти сразу разжал руку. Очевидно, решил пока не начинать спор.
— Давай начистоту, Лида. Я поступил неправильно. Следовало обсудить всё заранее, согласен. Просто понимал, что ты можешь отказать.
— Поэтому придумал способ не оставить мне такого выбора.
— Рассчитывал, что ты посмотришь на ребят и…
— И перестану сопротивляться.
Он отвёл взгляд в сторону.
— У меня не было цели тебя обидеть.
— Здесь дело гораздо серьёзнее обычной обиды. Забыл бы ты о покупках — я расстроилась бы. Ответил грубо — мы поссорились бы. Но ты тайком организовал переезд посторонних в моё жильё. Это уже совершённый поступок. Разрушенное таким способом доверие одними объяснениями не восстановить.
Кирилл не отвечал. С внешней стороны окна медленно ползла муха. В кафе смешивались запахи свежего кофе, тёплой выпечки и топлива с расположенной рядом стоянки.
— И как теперь? — выговорил он наконец.
— Живёшь у матери либо находишь что-то в аренду. Возвращения в дом не будет. За оставшимися вещами приезжаешь по договорённости, предварительно прислав перечень. Передача в гараже. Без Оксаны и без твоей мамы.
— Что будет с нашим браком?
— Я намерена разводиться. Если возражений у тебя нет и имущественных споров тоже, оформим через ЗАГС. Общих детей нет, дом я приобрела до свадьбы, имущества, из-за которого нужно обращаться в суд, у нас нет. Решишь оспаривать — тогда будем решать в суде.
Кирилл посмотрел ей в глаза.
— Значит, решение уже принято?
— Принято.
— Даже попытаться ничего нельзя?
Лида чуть подалась вперёд.
— Попытаться можно было неделю назад. Сказать: «Сестре сейчас непросто, давай подумаем, чем помочь». Жить у себя я бы не разрешила, но могла бы поискать посуточный дом, поделиться телефонами, обсудить другие возможности. Только ты предпочёл устроить всё так, чтобы загнать меня в угол.
— Я ведь понимал, что ты будешь против.
— Да, я была бы против.
— Ну вот, сама признаёшь.
— Ты не понимаешь главного, Кирилл. Я имею право отказать. А ты решил, что этим правом можно пренебречь ради удобства твоих родственников.
Он невесело усмехнулся.
— Слова ты подбирать всегда умела.
— А ты всегда находил способ не обсуждать сам поступок.
На всю встречу ушло меньше тридцати минут. Дважды Кирилл снова пытался заговорить о примирении, потом давил на жалость, затем перешёл к упрёкам. Каждый раз Лида возвращала разговор к установленным условиям: прежнего доверия нет, домой он не входит, имущество получает по перечню, брак расторгают установленным порядком.
На стоянке Кирилл задержался возле её автомобиля.
— Мать говорит, что в результате ты совсем без семьи останешься.
Лида взялась за дверцу и взглянула на него через крышу машины.
— Зато вчера я поняла, где семья, а где просто желающие пользоваться домом. Полезное оказалось понимание.
Кирилл собирался ответить, но так ничего и не произнёс. Лида заняла водительское место и уехала.
Дальнейшие две недели приятными назвать было трудно, однако беспорядка в них не было. Оксана несколько раз присылала пространные послания: сначала обвиняла Лиду в бессердечии, а чуть ниже призывала «понять людей и помочь по-родственному». Лида ограничилась одним ответом: «Поселиться у меня нельзя. Остальные вопросы решайте с Кириллом». После этого в обсуждения больше не вступала.
Галина Степановна пыталась дозвониться с разных телефонов. Поговорить с ней Лида согласилась лишь однажды.
— Ты моему сыну жизнь сломала! — выпалила свекровь.