— Со здоровьем, конечно, не идеально, но дело не в этом. Дело в другом. — Он сел на край её кровати и вдруг уставился в пол, как провинившийся школьник у доски. — Я тут… В общем, познакомился с одной женщиной. Её зовут Марина. Она работает у меня в сервисе. Хорошая женщина, добрая, весёлая. И мы… ну, начали встречаться. Но я не хочу, чтобы ты подумала, будто я… будто я пытаюсь заменить твою маму. Или что мне стало всё равно на тебя. Это не так. Поэтому я хочу спросить: как ты к этому относишься? Если ты против, я больше не буду с ней видеться.
Алиса несколько секунд смотрела на отчима с открытым ртом. А потом громко рассмеялась.
— Пап, ты серьёзно? Ты спрашиваешь у меня разрешения на личную жизнь?
— Абсолютно серьёзно, — нахмурился он. — Ты моя дочь. Мне важно твоё мнение.
— Пап, — она поднялась, подошла к нему сзади и обняла, положив подбородок ему на плечо, — ты что, собрался всю жизнь жить один? Мама точно не стала бы тебя осуждать. И вообще, — она немного помолчала, — мне уже семнадцать. Я взрослая. Я не имею права запрещать тебе быть счастливым. Тем более ты столько лет делал счастливой меня.
Антон Сергеевич повернулся и посмотрел на неё так, будто увидел заново.
— Спасибо, — хрипло сказал он. — Спасибо тебе, Алис.
Через полгода они с Мариной расписались. Свадьба была тихая и небольшая: загс, потом кафе на пятнадцать человек, домашний торт. Марина оказалась именно такой, какой её описывал отчим: невысокая, круглолицая, с постоянной улыбкой и звонким заразительным смехом. Ей было тридцать, Алисе — семнадцать, разница всего тринадцать лет. Они быстро нашли общий язык.
Их первый настоящий разговор случился сразу после свадьбы. Антон уснул на диване, прикрыв лицо газетой, а Марина с Алисой мыли посуду.
— Слушай, — сказала Марина, вытирая тарелку и поглядывая на Алису, — я хочу, чтобы ты знала. Я не твоя мама и не собираюсь ею притворяться. Мама у тебя была одна, и её никто не заменит. Но, может, мы сможем стать подругами? По-настоящему?
Алиса выключила воду, повернулась к ней и очень серьёзно ответила:
— Знаешь, я боялась, что ты начнёшь ревновать меня к папе. Или что я стану ревновать его к тебе. Но почему-то этого нет. Он просто… он умеет выбирать людей.
— Это точно, — улыбнулась Марина. — Он выбрал тебя, а это уже многое говорит о его вкусе.
Они немного помолчали, а потом Алиса неожиданно спросила:
— А ты хочешь детей?
Марина покраснела и опустила взгляд.
— Так заметно?
— Ты на всех малышей во дворе смотришь так, будто они уже твои, — улыбнулась Алиса. — И потом, ты бы не вышла за такого мужчину, если бы не хотела семью. Папа очень семейный. Он обожает возиться с детьми.
— Правда? — Марина подняла глаза, и в них было столько надежды, что Алисе стало одновременно тепло и немного грустно.
— Правда. Он меня вырастил. И знаешь, — Алиса взяла её за руку, — я бы очень хотела, чтобы у вас появились дети. И чтобы я стала для них старшей сестрой.
Марина кивнула. Они вместе домыли всю посуду, потом пили чай на кухне и болтали до двух ночи обо всём подряд: о сериалах, одежде, о том, что Алиса поступила в институт, и о том, что Марина боится готовить сложные блюда, потому что Антон всё равно скажет «вкусно» и съест даже подгоревшее.
Через год родился первый мальчик — Егорка, крепкий малыш с огромными синими глазами и таким громким голосом, что соседка тётя Вера шутила: «Будет оперным певцом». Алиса примчалась в роддом с огромным плюшевым мишкой — чуть меньше того слона, которого когда-то подарил ей отчим, — и, глядя на крошечное сморщенное личико новорождённого брата, вдруг поняла, что способна полюбить этого ребёнка так же сильно, как когда-то любила маму. Потом родился Лёша, а ещё через два года — Саша, самый тихий и задумчивый из троих. Уже в два года он строил из кубиков невероятные башни и недовольно качал головой, если они рушились.
Алиса к тому времени уже жила отдельно. Отчим помог ей с жильём: нашёл однокомнатную квартиру неподалёку, внёс первый взнос и целый год переводил ей деньги на карту, когда она стеснялась попросить. Он никогда не говорил прямо: «Возьми». Всегда придумывал предлог: «Алис, мне зарплату подняли, хочу тебя порадовать» или «Ты же всё равно в магазин? Купи мне молока и яиц, а остальное оставь себе на продукты». Она, разумеется, понимала эту нехитрую бухгалтерию, но не спорила — слишком хорошо знала его характер.
Три мальчика росли, а Алиса стала в их жизни очень любящей старшей сестрой. Она приезжала каждые выходные и всегда что-нибудь привозила: конструктор, книжку с картинками, машинку, пирамидку. Когда мальчишки подросли, она начала водить их в парк, зоопарк, кино. Брала всех троих сразу, и это было настоящее счастье: идти по улице с тремя пацанами, которые цепляются за неё и наперебой командуют: «Алиса, быстрее! Алиса, смотри, голубь! Алиса, купи мороженое!»
Марина иногда переживала: «Алис, ты их слишком балуешь. Они потом тебе на шею сядут». А Алиса только смеялась: «Пусть садятся. У меня шея крепкая. Папа меня к нагрузкам приучил».