Она сразу записала точное время остановки капельницы на небольшом листке, который всегда держала в кармане рабочего халата. Эта привычка сохранилась ещё с тех времён, когда она трудилась медсестрой. Если позже начнут задавать вопросы, необходимо будет восстановить события буквально по минутам.
Спустя несколько минут в комнату вернулась сиделка.
— Всё нормально? — негромко поинтересовалась она.
Татьяна кивнула, пытаясь не выдавать внутреннего напряжения.
— Мне кажется, он даже дышать начал спокойнее, — вдруг заметила женщина, вновь садясь возле кровати.
Эта фраза заставила санитарку насторожиться ещё сильнее. Значит, улучшение заметила не только она.
Пока Татьяна решила никому не рассказывать о своих подозрениях. Без веских доказательств подобные слова могли показаться нелепыми или даже опасными обвинениями. К тому же, если происходящее действительно было не случайностью, преждевременная огласка могла заставить виновного насторожиться.
Практически до рассвета женщина держалась рядом с седьмой палатой. Каждый раз, проходя по коридору, она осторожно заглядывала внутрь. Артём уже не выглядел настолько тяжёлым, как ночью. Давление медленно выравнивалось, сердцебиение становилось стабильнее, а лицо приобретало нормальный цвет.
Примерно в шесть утра больница начала просыпаться. В коридорах появились первые сотрудники, заработал лифт, послышались голоса медсестёр, санитаров и врачей утренней смены. Дежурный доктор вошёл к Артёму, быстро взглянул на показания монитора и удивлённо нахмурился.
— Неожиданно… Ночью мы предполагали совершенно другую динамику.
Он несколько раз сравнил текущие данные с предыдущими значениями, после чего распорядился сделать дополнительные анализы.
— Похоже, организм всё-таки начал реагировать на терапию, — задумчиво произнёс врач.
Татьяна молча слушала, не вступая в разговор. Она знала, что заметное улучшение началось именно после того, как раствор перестал поступать в организм ребёнка, однако пока предпочитала хранить молчание.
Примерно через полчаса в отделение пришла старшая медсестра. Она проверяла журналы, разговаривала с персоналом и внезапно остановилась возле процедурной.
— Кто этой ночью остановил инфузию пациенту из седьмой палаты? — строго спросила она.
Коридор моментально затих.
Сотрудники начали переглядываться, не понимая, что произошло.
Татьяна почувствовала, как участился её пульс. Затем спокойно вышла вперёд.
— Я остановила.
Старшая сестра несколько секунд молча смотрела на неё.
— На основании чьего распоряжения?
— Никакого распоряжения не было.
Молчание стало ещё тяжелее.
— Вы осознаёте, насколько серьёзно нарушили внутренние правила?
Татьяна спокойно кивнула.
— Да, осознаю.
— Тогда объясните, почему вы это сделали.
Женщина подробно описала всё, что заметила за последние сутки, избегая громких предположений. Она говорила исключительно о наблюдениях: ухудшение после подключения каждой новой системы, необычную реакцию организма, последующее улучшение после остановки раствора и собственные записи с указанием времени.
Доктор внимательно выслушал её, после чего попросил показать сделанные ночью заметки.
Просмотрев их, он серьёзно нахмурился.
— Время действительно совпадает с изменениями показателей на мониторе…
В этот момент в помещение быстрым шагом вошёл заведующий отделением. По его лицу было ясно, что ему уже успели рассказать о случившемся.
Он внимательно изучил контейнер с препаратом, а затем неожиданно распорядился ни в коем случае его не выбрасывать.
— Срочно передайте этот раствор в лабораторию. До результатов проверки запрещаю использовать всю партию.
В отделении мгновенно началась суета. Персонал тихо обсуждал происходящее, сотрудники больничной аптеки начали проверять оставшиеся упаковки, а администрация потребовала поднять всю документацию, касающуюся недавней поставки лекарств.
Прошло примерно ещё шестьдесят минут.
Неожиданно с улицы донёсся шум автомобильных двигателей.
Поначалу никто не обратил на это особого внимания. Но через несколько мгновений сотрудник охраны, посмотрев через стеклянные двери главного входа, буквально замер.
Перед клиникой один за другим остановились три крупных чёрных внедорожника с тонированными окнами.
Из первой машины одновременно вышли несколько мужчин в строгих костюмах. Затем появился высокий седовласый мужчина, которого сотрудники сразу узнали. Обычно он избегал публичности и редко попадал в объективы камер, но сегодня приехал в больницу лично.
По напряжённым лицам его сопровождающих было понятно: клинику ждёт серьёзный разговор, последствия которого способны повлиять на судьбы многих людей.
Стеклянные двери почти одновременно распахнулись. В холл уверенно вошёл отец Артёма. Вместе с ним прибыли помощники, руководитель личной службы безопасности и адвокат. Однако присутствующих больше всего удивило выражение лица бизнесмена. Сейчас в нём не было ни капли того высокомерия, которое ему часто приписывали. Перед сотрудниками больницы находился не влиятельный миллионер, а испуганный отец, практически не спавший последние несколько суток.