— Кирилл, отпусти человека. Он работает, — лениво бросила Светлана, даже не отрывая взгляда от телефона.
«Человеком» оказался совсем молодой официант — худощавый парень лет двадцати. Он стоял возле их столика с подносом в руках и пытался удержать равновесие, пока пятилетний Кирилл обеими руками тянул его за край чёрного фартука.
На подносе опасно покачивались две чашки горячего капучино.
Парень натянуто улыбался.
— Молодой человек, не балуйся, пожалуйста…
Кирилл только засмеялся и потянул сильнее.
Наталья почувствовала, как её лицо заливает краской.
Она поспешно сняла с подноса свою чашку.
— Свет, скажи ему нормально, — тихо произнесла она. — Он сейчас кофе на себя выльет.
Светлана наконец оторвалась от экрана.
Посмотрела сначала на подругу, затем на сына.
— Кирюша, зайчик, иди побегай возле окна.
Мальчик резко отпустил официанта.
Тот пошатнулся, но чудом удержал поднос.
Кирилл уже через секунду мчался через весь зал.
Светлана проводила его умилённым взглядом.
— Наташ, ты опять начинаешь?
— Я просто сказала…
— Ему пять лет. Это ребёнок. Ему необходимо двигаться и исследовать мир. Я не собираюсь каждую минуту одёргивать сына только потому, что взрослым хочется абсолютной тишины.
Наталья сделала глоток кофе.
Они не виделись почти полгода, и идея встретиться в небольшом семейном кафе сначала показалась ей отличной.
Со Светланой они дружили ещё со студенческих времён.
Когда та в тридцать семь лет родила Кирилла после многолетних попыток стать матерью и тяжёлого развода, Наталья искренне за неё радовалась.
Но с каждым годом общение становилось всё сложнее.
Для Светланы любое поведение сына объяснялось одним словом:
«Самовыражение».
Кирилл мог перебить взрослого — он выражал мнение.
Мог отобрать игрушку — учился отстаивать границы.
Мог устроить истерику в магазине — проживал эмоции.
А если кто-то пытался сделать ребёнку замечание, Светлана моментально превращалась из приветливой женщины в разъярённую защитницу.
Тем временем Кирилл носился между столиками, изображая пожарную сирену.
— У-и-и-и! У-и-и-и!
Светящиеся подошвы его кроссовок мигали при каждом шаге.
Посетителей было немного.
За соседним столиком сидела супружеская пара лет сорока. Мужчина в тёмно-синем джемпере и женщина с коротким аккуратным каре спокойно разговаривали, ожидая заказ.
Кирилл несколько раз пробежал мимо них.
В очередной раз он зацепил стул женщины.
Та поморщилась, но ничего не сказала.
Наталья наклонилась к подруге.
— Может, дашь ему раскраску? Ты же что-то брала с собой.
Светлана сразу нахмурилась.
— Он не хочет рисовать.
— Но людям мешает.
— Наташ, он никому не мешает. Он ребёнок.
Она размешала сахар.
— Ты просто забыла, что такое маленькие дети. Твои уже взрослые. А когда Максим был таким, ты его постоянно одёргивала. Он у тебя по струнке ходил.
Наталья сжала чашку пальцами.
— Максим никого не боялся.
— Ну конечно.
Светлана усмехнулась.
— Просто был очень «воспитанным». Я такого для Кирюши не хочу. Мне нужен свободный человек, а не удобный для общества.
Наталья промолчала.
Спорить было бессмысленно.
Через несколько минут официант принёс соседней паре заказ: два стейка и большую тарелку греческого салата.
И именно тогда произошло то, после чего обычная встреча двух подруг превратилась в скандал.
Кирилл перестал бегать.
Подошёл к чужому столику.
Встал возле мужчины и уставился прямо в его тарелку.
Тот заметил ребёнка, но ничего не сказал.
Кирилл постоял несколько секунд.
А затем совершенно спокойно протянул руку к общей салатнице.
Набрал полную горсть маслин, сыра и овощей.
Соус потёк между пальцами, капая на белую скатерть.
Один кусок помидора упал прямо на тарелку мужчины.
Женщина с каре застыла.
Мужчина медленно положил нож и вилку.
А Кирилл уже жевал маслины.
Он повернулся и собирался убежать, когда мужчина спокойно произнёс:
— Молодой человек, так делать нельзя.
Кирилл остановился.
Мужчина посмотрел на Светлану.
— Будьте добры, заберите ребёнка и объясните ему, что руками залезать в чужую еду недопустимо.
Светлана подняла глаза от телефона.
Наталья сразу поняла: сейчас начнётся.
На лице подруги появилось хорошо знакомое выражение оскорблённого достоинства.
— Простите?
— Ваш сын только что взял еду из нашей салатницы руками.
— И что?
Мужчина даже растерялся.
— В смысле «и что»?
— Это ребёнок.
Светлана повысила голос.
— Ему пять лет. Он заинтересовался едой. Вы что, обеднеете из-за пары маслин?
Наталья закрыла глаза.
— Света…
— Что «Света»?
— Извинись перед людьми. Мы оплатим им новый салат.
— С чего это?
Светлана резко повернулась к ней.
— Ты вообще на чьей стороне?
— Здесь нет сторон. Кирилл залез в чужую тарелку.
— Он ребёнок!
— Именно поэтому ты должна ему объяснить, что так нельзя.
Светлана побагровела.