Сто километров по разбитой дороге.
Валентина всю дорогу держала голову мужа на своих коленях.
Дмитрий тяжело хрипел.
Глаза оставались открытыми, но смотрели куда-то сквозь неё — пустые, стеклянные.
— Ничего, Митенька, потерпи, — повторяла она. — Сейчас довезём. Ты только держись.
В районной больнице Дмитрия немедленно отправили в реанимацию.
Через некоторое время к Валентине вышел молодой врач в очках.
— Инсульт обширный, — сказал он. — Левая сторона полностью поражена. С речью пока ничего обещать нельзя. Состояние тяжёлое. Шансы… сами понимаете.
Валентина лишь кивнула.
Она сидела на старом скрипучем стуле в коридоре больницы и неподвижно смотрела в стену.
Даже плакать не получалось.
Словно внутри всё уже выгорело.
А потом она вспомнила об Оксане.
Телефон Дмитрия лежал у неё в сумке.
Валентина достала его, нашла нужный номер и нажала вызов.
— Алло? — послышался молодой приятный голос.
— Оксана, это Валентина. Жена Дмитрия. У него случился инсульт. Сейчас он в реанимации.
На другом конце линии повисла пауза.
Долгая.
Где-то рядом с Оксаной играла музыка.
— Ой… — наконец произнесла она. — Ну это, конечно… ужасно. Только я тут при чём?
Валентина растерялась.
— Но вы же… ты же с ним… Он ведь к тебе…
— Послушайте, — голос Оксаны мгновенно стал сухим и деловым. — Мы с Димой расстались ещё неделю назад. Он, наверное, вам не рассказал. Поэтому его проблемами я больше не занимаюсь. Всего хорошего.
Связь оборвалась.
Валентина ещё долго сидела с телефоном в руке.
А потом впервые за много месяцев ей вдруг захотелось рассмеяться.
Не весело.
Горько.
Значит, расстались.
Неделю назад.
А куда тогда Дмитрий ездил вчера?
К кому?
Возможно, уже ни к кому.
Может быть, просто напивался в одиночестве, потому что даже молодой любовнице перестал быть нужен.
Впрочем, какая теперь разница.
Дмитрий выжил.
Врачи сказали, что организм оказался крепким и каким-то чудом выдержал.
Но слово «выжил» звучало куда лучше, чем выглядела реальность.
Через месяц его выписали из больницы.
В инвалидной коляске.
Левая рука не двигалась совсем.
Левая нога тоже почти не слушалась.
Речь начала понемногу возвращаться, но каждое предложение давалось с огромным трудом. Дмитрий долго искал слова, заикался, путался.
Человек, чей голос раньше перекрывал половину деревни, теперь говорил почти шёпотом.
Изменился он до неузнаваемости.
Когда-то крепкий, широкоплечий, краснощёкий мужчина теперь выглядел худым и болезненным.
Лицо осунулось.
Кожа пожелтела.
Одна щека обвисла.
Левый глаз постоянно слезился, а рот оставался слегка перекошенным.
Валентина привезла его домой.
Сама заказала машину до деревни.
Сто километров дороги.
Потом помогла поднять Дмитрия на крыльцо. Она была сильной женщиной, привыкшей к тяжёлому труду, но даже ей это далось непросто.
Уложила мужа в постель.
Поправила подушку.
И началась совсем другая жизнь.
Уход за лежачим человеком — это круглосуточная работа без праздников и выходных.
Помыть.
Переодеть.
Накормить с ложечки.
Перестелить постель.
Вовремя дать лекарства.
Следить, чтобы не появились пролежни.
Массировать неподвижную руку и ногу, иначе мышцы начнут окончательно слабеть.
А ведь оставались ещё и обычные дела.
Печь.
Хозяйство.
Двор.
Дом.
Всё лежало на Валентине.
Соседки заходили помогать.
Одна приносила горячий суп.
Другая помогала убрать.
Третья могла посидеть с Дмитрием, пока Валентина бегала в магазин.
Но основная тяжесть всё равно оставалась на ней.
За несколько недель она заметно похудела.
Лицо осунулось.
Под глазами появились тёмные круги.
Однако Валентина не жаловалась.
Даже лишний раз не вздыхала.
А Дмитрий лежал и наблюдал за ней.
Молча.
Теперь молчание было уже не выбором — говорить ему всё ещё было сложно.
Но Валентина постоянно чувствовала его взгляд.
Каждый день.
Каждый час.
И однажды Дмитрий всё-таки заговорил.
Это произошло вечером.
Валентина сидела возле кровати и осторожно поила его тёплым чаем с ложечки, чтобы он не захлебнулся.
— Валя… — неожиданно произнёс он.
Слова давались ему тяжело, между ними появлялись длинные паузы.
— Прости.
Она замерла.
Ложка остановилась в воздухе.
— За что прощать-то? — спокойно спросила Валентина.
— За всё. За меня. За Оксану. За деньги. За слова… за мышь.
Она молчала.
Дмитрий продолжил:
— Дурак я. Думал… она… А она… бросила. А ты…
— А я «серая мышь», — ровным голосом напомнила Валентина. — Ты ведь именно так говорил. Забыл?
Он крепко зажмурился.
По виску медленно скатилась одинокая слеза.
— Не мышь, — едва слышно произнёс Дмитрий. — Ты… хорошая.
Валентина вздохнула.
— Поздно ты разглядел, Митя.
На несколько секунд в комнате стало совсем тихо.
За окном монотонно шумел ноябрьский дождь.
— Поздно, — признал он. — Но всё равно… спасибо. Что осталась. Что не бросила меня.