— Аркадий Исаакович, ваш сын только что получил «отлично» на экзамене по высшей математике. Для чего ему понадобилась вся эта театральная суета? — с нескрываемым недоумением поинтересовался декан факультета.
— Потому что именно на сцене он сможет перестать быть сыном знаменитого Райкина и наконец стать самостоятельной личностью, — сурово произнёс великий артист, посмотрев на худощавого, нервного юношу.
В физико-математической школе при Ленинградском государственном университете воцарилась почти осязаемая тишина. Один из самых способных учеников, победитель всесоюзных олимпиад по биологии Костя Райкин, обладавший феноменальной памятью, решился на поступок, который многим казался настоящим безумием. Он предпочёл театральную сцену практически обеспеченному будущему выдающегося учёного.
— Ты вообще смотрел на себя в зеркало? У тебя ведь нет ни одной классически красивой черты лица! Какой из тебя артист? — возмущался строгий отец.
Но Константин, которому едва исполнилось семнадцать, уже успел понять важнейшую театральную истину: внешность для настоящего актёра — всего лишь материал, из которого можно создать любой образ. В 1971 году, окончив Щукинское училище, он совершил ещё один поступок наперекор ожиданиям окружающих. Вместо того чтобы работать рядом со знаменитым отцом в Ленинградском театре миниатюр, молодой Райкин отправился в Москву и присоединился к труппе «Современника», которым руководила Галина Волчек.
«Я мог очаровать практически любую. Только Муравьёва не поддалась»: любовные истории знаменитого Труффальдино
В молодые годы Константин Райкин совершенно не соответствовал привычным представлениям о советском киногерое. Невысокий рост — всего 163 сантиметра, стремительные, порой напоминающие птичьи движения, необыкновенно подвижное лицо, которое словно никогда не оставалось неподвижным. Однако всё это нисколько не мешало ему пользоваться вниманием женщин. После премьеры яркой музыкальной комедии «Труффальдино из Бергамо» в 1976 году вокруг артиста, по воспоминаниям современников, разгорелись настоящие страсти.
— Это была вовсе не романтическая влюблённость, а продолжительная и невероятно настойчивая осада, — такие слова приписывали артисту. — Я практически любую мог убедить ответить взаимностью. Даже прямо за кулисами! Пожалуй, одна только Ирка Муравьёва мне отказала!
В театральной среде эту историю пересказывали снова и снова. Будущая звезда картины «Москва слезам не верит», как утверждали рассказчики, совершенно не впечатлилась ухаживаниями коллеги. Её сердце уже принадлежало другому человеку — режиссёру Леониду Эйдлину. За него актриса вышла замуж в 1975 году и прожила с ним почти сорок лет, вплоть до его смерти в 2014-м. Муравьёва сделала свой выбор, а знаменитому наследнику актёрской династии якобы пришлось смириться с болезненным ударом по самолюбию…
По версии авторов подобных воспоминаний, этот отказ напомнил молодому Райкину о давней неудаче школьных лет. Ещё подростком он на протяжении пяти лет безответно пытался добиться расположения Тани Папенкиной. Две истории неразделённой симпатии будто бы сформировали в нём удивительное противоречие: на сцене он демонстрировал почти вызывающую уверенность, а в личной жизни продолжал нуждаться в доказательствах собственной привлекательности.
В разные годы светская молва связывала имя Райкина-младшего с Натальей Гундаревой, Марией Овчинниковой и Татьяной Веденеевой. Появлялись даже неподтверждённые разговоры о том, будто он мог быть отцом Василия, сына Натальи Варлей, родившегося в 1972 году. Поводом для пересудов становилось предполагаемое внешнее сходство мальчика с Константином. Однако никаких достоверных подтверждений подобного родства нет, и такие утверждения остаются исключительно слухами.
Пламя среди льдов: Марина Неёлова
Особое место среди историй, которые связывают с личной жизнью артиста, занимает знаменитая Марина Неёлова. Их пути пересеклись в театре «Современник» во время работы над постановкой «Валентин и Валентина». Согласно театральным рассказам, профессиональная близость довольно быстро переросла в сильное взаимное увлечение. Предполагаемые отношения описывали не как мимолётный флирт, а как настоящий эмоциональный пожар. Страсть, будто бы зародившаяся на репетициях, продолжалась за кулисами, где граница между сценическими чувствами и реальной жизнью становилась почти незаметной.
— Я ведь буквально сходил по ней с ума! — подобное признание приписывали Райкину в разговорах с друзьями. Биограф Фёдор Раззаков также обращался к этой истории. — Притяжение было настолько сильным, что казалось: стоит нам расстаться, и даже дышать станет невозможно.