В доме бизнесмена тоже становилось все сложнее. Элеонора начала нервничать. Ее все сильнее раздражали и сын, и няня. Она видела, что Никита меняется: становится спокойнее, веселее. Игорь тоже начал проявлять к нему больше интереса, чаще разговаривал с сыном, и во многом это было заслугой Алины.
«Так я еще дождусь, что эта нянька всех здесь на свою сторону перетянет. Нет, этого я не допущу», — все чаще думала женщина и решила действовать.
Однажды, когда все находились дома, она устроила скандал из-за пропажи дорогого золотого браслета.
— Игорь, ты же помнишь тот самый браслет, который подарил мне на день рождения? Он очень дорогой, с бриллиантами. Куда он мог исчезнуть?
— Да поищи внимательнее, наверняка куда-нибудь убрала, — ответил муж.
— Нет, он лежал прямо здесь, на туалетном столике. Я совсем недавно его надевала. Кто мог его взять?
Не слушая никаких уговоров, она схватила сумку Алины, вывернула ее содержимое на стол, и среди вещей блеснул тот самый браслет.
— Вот! Я же говорила! Ты привел в дом воровку! И неизвестно еще, сколько она успела у нас украсть. Хорошо, что я вовремя заметила пропажу! — торжествовала Элеонора.
— Я ничего не брала, — потрясенно произнесла Алина.
— Ну не сам же он залез к тебе в сумку! — закричала Элеонора.
Игорь Александрович стоял в стороне и с подозрением смотрел на няню. Ему не хотелось верить, что женщина, которой он начал доверять, могла так поступить. Но доказательство будто было перед глазами. Ситуацию неожиданно спас Никита.
— Мам, ты сама положила эту штуку Алине в сумку. Я видел, — сказал мальчик.
— Ты куда лезешь, маленькая дрянь?! — зло выкрикнула Элеонора и замахнулась.
— Не смей! — холодным голосом произнес Игорь. Он сделал шаг вперед и перехватил руку жены, застывшую в воздухе. — Ты собиралась ударить ребенка? Своего собственного сына?
Элеонора дернулась, но муж держал ее крепко. В его глазах были одновременно ярость и потрясение. Он смотрел на нее так, словно видел впервые.
— Игорь, ты серьезно? Ты веришь этой воровке больше, чем мне? — взвизгнула женщина, пытаясь высвободиться. — Мальчишка просто врет! Он к ней привязался, она его подкупила своей едой!
— Тогда почему на записях с камер, которые я только что посмотрел в кабинете, прекрасно видно, как ты подходишь к туалетному столику, берешь браслет и кладешь его в сумку Алины? — тихо, но отчетливо сказал Игорь. — Забыла, что я поставил скрытые камеры по всему дому после того, как прошлой осенью у нас исчезли деньги из сейфа? Или решила, что я их потом отключил?
Элеонора побледнела. Губы у нее задрожали.
— Это… это не так, как ты думаешь… — прошептала она, но закончить не успела.
Игорь отпустил ее руку, подошел к Никите, который стоял бледный, но удивительно спокойный, и опустился перед ним на корточки.
— Сынок… почему ты раньше не сказал мне, что мама так поступает?
— Ты бы мне не поверил, — тихо ответил мальчик. — Ты всегда слушал ее. А она… она меня не любит. Говорит, что я испортил ей жизнь, что постоянно мешаю. И та еда… это она сказала повару так готовить. Чтобы я не просил есть, потому что если еда противная, я сам от нее откажусь. Я слышал, как она говорила с ним по телефону.
В комнате стало так тихо, что за окном было слышно, как снег ударяется о стекло.
Алина стояла у стены, прижимая к себе вывернутую сумку. Она не плакала — только смотрела на Никиту с такой болью, будто удар нанесли ей самой. Потом перевела взгляд на Игоря.
— Я ничего не крала, — сказала она уже ровно, почти устало. — Я уйду сама. Мне не нужна работа в доме, где меня унижают. Но Никиту… Никиту мне очень жаль.
Она повернулась и направилась к выходу, но у самой двери остановилась.
— Знаете, Игорь Александрович, он единственный здесь сказал правду. И если вы сейчас выставите меня на мороз, как собирались минуту назад, то потеряете не просто няню. Вы потеряете человека, которому ваш сын наконец начал доверять. А больше, кажется, доверять ему здесь некому.
Дверь за ней закрылась.
Игорь стоял, стиснув кулаки. Затем посмотрел на жену, которая упрямо поджала губы, и на сына, замершего, как солдатик, только глаза его наполнились слезами.
— Уходи, — сказал он жене. — Немедленно. Собирай вещи и уходи. С адвокатами я разберусь потом.
Элеонора попыталась возразить, но он поднял руку, и она замолчала. Впервые за многие годы.
Алина уже спускалась по лестнице, когда в подъезде зазвонил ее телефон. Муж. Денис. Отвечать ей не хотелось, но она все же нажала на зеленую кнопку.
— Алинка, ты чего такая нервная? Слушай, у меня для тебя сюрприз! Я наконец-то нашел инвестора для нашего проекта! Представляешь, один богатый мужик готов вложиться. Только ему нужны кое-какие документы из дома, где ты работаешь… пара фото с рабочего стола, ничего сложного. Ты же сможешь, да?
Алина остановилась на ступеньке. Пальцы у нее побелели.
— Какие документы? — спросила она глухим голосом.
— Да какие-то по строительству, не забивай голову. Просто сфотографируй то, что лежит на столе у хозяина. У тебя ведь есть доступ. А этот мужик — конкурент, говорит, хочет честно побороться. Ну, Алин, сделай, у нас будут такие деньги!
Она закрыла глаза. С улицы тянуло морозным воздухом, и в этом холоде ей вдруг вспомнились слова Руслана: «Я не враг ни ему, ни тем более его сыну».
— Денис, — медленно произнесла она, — ты случайно не знаком с женщиной по имени Милана? И не через нее ли нашел этого своего «инвестора»?
На том конце повисла пауза. Слишком длинная.
— Дура, — процедил Денис после молчания. — Делай, что тебе сказали, или окажешься на улице вместе со своими шмотками. Поняла? Я твой муж, и ты должна меня слушаться.
Но Алина уже отключила звонок.
Она постояла несколько секунд, затем поднялась обратно к двери квартиры и постучала. Дверь открыл растрепанный Игорь. Рядом стоял Никита, крепко держа его за руку.
— Знаете, — сказала Алина, — я передумала уходить. Кажется, у нас сейчас есть дела гораздо важнее. Например, выяснить, почему мой муж и ваша жена пытаются получить доступ к вашим документам. И кто на самом деле за этим стоит.
Она вошла внутрь и плотно закрыла за собой дверь. В этом движении чувствовалась окончательность — будто она переступила невидимую черту, после которой назад уже не возвращаются.
Снаружи выла метель, но в доме впервые за долгое время становилось теплее.