Неравенство, духовность и отрицательная свобода
Мы уже живем в антропоцене. Антропоцен — это ограниченный объем ресурсов, демографический кризис, в который мы входим, и так далее. Согласно сторонникам этой концепции, человечеству придется пройти путь, обратный тому, который оно прошло начиная с XVIII века. В 1786 году на планете не было ни одного региона, который был бы намного богаче другого. Сейчас большая часть населения Земли живет на 200 долларов в месяц. В то же время есть такая страна, как Лихтенштейн, где живут одни банкиры и практически невозможно найти ни одного булочника. ВВП на душу населения в ней составляет более 140 тысяч долларов в год. Но через полтора века качество жизни в разных частях Земного шара сблизится. Давайте посмотрим на некоторые регионы США или Франции — вы будете в ужасе от того, насколько обеднели они.
Такой большой город, как Москва, может жить только за счет очень большого объема энергии. Представьте себе, какие мощные энергосети необходимы для обеспечения потребности мегаполиса в энергии. Значит ли это, что все люди, живущие в подобном городе, работают? Нет, в 6-миллионном городе, по данным исследований, обычно 1,5 миллиона граждан не работают. То есть определенная часть населения не вносит никакого вклада в ВВП, неравенство никуда не делось.
Антропоцен только еще выходит на свою крейсерскую скорость. Есть сведения о том, что когда ВВП на душу населения достигает значения 15 тысяч долларов в год, то тут же начинается расхождение между кривой материального достатка и социологической кривой удовлетворенностью своей жизнью. За пределами этого порога человек начинает ощущать себя по-другому.
Гонясь за богатством, благосостоянием, мы начинаем входить в состояние сверхпотребления, создавая таким образом угрозу для будущих поколений. Мы начинаем забывать о духовности. Под духовностью я понимаю не обязательно религиозность — существуют разные ее формы. На заре Древней Греции, например, она состояла в том, что если ты убьешь много врагов, то о тебе будут помнить. Но через несколько поколений смыслом жизни древних греков стала философия, размышления и искусство. Видите, как изменилось общество на протяжении жизни нескольких поколений. Христианское восприятие монотеистической религии основано на идее спасения, достижения вечного блаженства в мире ином.
Как видите, в разных обществах разная духовность, разные идеалы. Сейчас же, похоже, смыслом жизни для нас становится все более качественное наполнение тележки в супермаркете или повышение цены находящихся в собственности человека акций. Все это еще отольется слезами человечеству, поскольку рано или поздно оно достигнет предела, когда даже самые богатые его представители не смогут исполнять свои физические желания, достигать целей потребления. Тогда нам придется переосмыслить свое существование.
В XVII веке в Европе появилась философская концепция так называемой отрицательной свободы, о которой не думали древние. Ее выдвинул Томас Гоббс, знаменитый английский философ, основатель философии общественного договора. Под отрицательной, негативной свободой он понимал свободу самоограничения.
Некоторые указывают на то, что на заре человечества общества практически не было — существовали лишь изолированные индивидуумы. Но их не удовлетворяло разрозненное, атомизированное существование, и они начали сближаться, образуя общество. Они не могли воспользоваться плодами своего труда в полной мере поодиночке. Таким образом, восприятие человеком себя как изолированного от других существа граничит с психопатией. Некоторые сейчас говорят, вот, мол, я живу, и общества для меня нет, поскольку древние так жили. Но общество существовало практически всегда.
Я живу в Швейцарии, и потому приведу слова швейцарского политического активиста XVIII века Бенжамена Констана. Он говорил, что для нас, европейцев, не так важно участвовать в жизни общества напрямую, мы хотим передавать неким политическим структурам свои права, которые должны устанавливать эту отрицательную свободу для каждого. Человек все меньше и меньше занимается вопросами своей свободы и все больше передает ее каким-то структурам власти. Что касается функций правительства, то оно должно защищать экономическую свободу.
Мне кажется, что эта концепция не сработает, поскольку пресловутая экономическая свобода могла быть положительным фактором во времена Констана, но теперь нас слишком много. Потребление бедных парижан не сказывается на климате, а вот то, как потребляют богатые люди Парижа или Москвы (с учетом, что их становится все больше), начинает все больше влиять на всю нашу планету. Каждый из нас должен осознавать, что отрицательная свобода — это, конечно, замечательно, но когда миллиарды начинают активно потреблять энергию таким способом, это плохо закончится для нашей планеты.
Если мы хотим выжить на Земле, то мы должны принимать соответствующие законы, касающиеся ограничения потребления энергии, материальных благ. Положительная, позитивная свобода должна сменить отрицательную. Она заключается в подчинении каждого нормам большинства. Амартия Сен, индийский экономист, говорил, что понятие отрицательной свободы слишком абстрактное, нужно говорить о положительной свободе. «Я свободен только тогда, когда способен что-то сделать (на уровне образования, здравоохранения, и так далее)», — говорил он.
Но Сен ограничивается масштабами личности одного человека, а сейчас мир начинает задумываться о возможностях коллектива, сообщества, которые идут вразрез с интересами рынка и о которых не думали либералы. Например, во Франции в Лионе была недавно конференция, посвященная изменению климата. Там я разговаривал с фермерами, организовывавшими кооперативы,— они в складчину купили пресс для производства биотоплива из рапса. Для них не имеет смысла потреблять это топливо только в кругу своего коллектива, и они начали его продавать.
Возникают новые внерыночные механизмы управления. Они имеют большой потенциал гибкости для приспособления к новым реалиям нашей жизни. Антропоцен станет периодом изменений во всех сферах, в том числе в экономической и политической. Он также станет эрой появления новых типов свобод. У человеческой жизни откроются новые грани, и у человечества, помимо очевидных проблем, появится еще и очень много новых возможностей.
Записал Михаил Карпов