— Мы всей компанией едем к вам на море! — бодро и совершенно безапелляционно заявила бывшая жена моего мужа в телефонную трубку. — Так что пятнадцатого встречайте!
Звонок прозвучал в то самое прекрасное субботнее утро, когда казалось, что ничто не способно испортить настроение. Мы с Пашей завтракали на веранде нашего дома в Сукко. В воздухе смешивались запахи можжевельника, крепкого свежего кофе и лёгкая солёная прохлада, которую ветер приносил с моря.
Паша как раз занимался мясом для вечернего шашлыка. Руки у него были в специях и маринаде, поэтому, когда зазвонил телефон, он не глядя нажал на экран и случайно включил громкую связь.
На дисплее появилось имя: «Рита».
Я замерла, не донеся чашку до губ.
Паша мгновенно напрягся.
Даже наш золотистый ретривер Боцман, мирно спавший под виноградной лозой, лениво открыл один глаз.
Просто так Рита никогда не звонила.
Обычно её звонки означали одно из двух: либо ей срочно требовались деньги, либо возникала очередная «катастрофа вселенского масштаба», устранять которую, по её мнению, обязан был исключительно бывший муж.
— Рит, погоди, — Паша торопливо вытер руки бумажным полотенцем.
И я сразу услышала в его голосе знакомую виноватую интонацию.
Ту самую, которую терпеть не могла.
Интонацию мужчины, который после развода почему-то навсегда остался всем должен.
— Что значит «всей компанией»? И куда именно вы собрались?
— В смысле куда? К вам, конечно! На юг! — весело рассмеялась Рита, будто мы каждый день приглашали её к себе в гости. — Павлуша, ты чего? Мы решили в этом году не тратиться на гостиницу. Зачем отдавать деньги посторонним людям, если у бывшего мужа собственный дом у моря? Тем более детям морской воздух полезен.
— Детям? — переспросил Паша.
С его детьми от первого брака — тринадцатилетним Денисом и десятилетней Машей — у меня действительно сложились замечательные отношения.
Прошлым летом они почти месяц жили у нас.
Мы ездили на Утриш, вечерами жарили зефир над углями, я показывала Маше, как плести браслеты из ниток, а Паша с Денисом с рассвета пропадали на рыбалке.
К детям у меня вопросов не было никогда.
Но слово «компания» в исполнении Риты мне очень не понравилось.
— Конечно, детям! — продолжала она. — Давай сразу расскажу, кто едет, чтобы вы там заранее распределили комнаты. Я, Игорёк, наш Вовочка. Ему море вообще врач рекомендовал! Ещё Светлана Юрьевна, мама Игоря. Кто-то же должен иногда присматривать за малышом, пока мы с Игорем отдыхаем. Денис и Маша, разумеется. Ну и Микки возьмём.
— Кто такой Микки? — тихо спросил Паша.
— Наш шпиц! Он маленький, спит в переноске, вообще никому не помешает.
Я медленно поставила чашку на стол.
Кофе внезапно стал казаться ужасно горьким.
Итак.
Бывшая жена моего мужа собиралась приехать в мой дом вместе со своим нынешним мужем, их маленьким ребёнком, свекровью, собакой и двумя детьми Паши.
Бесплатно.
В самый разгар сезона.
И судя по тону, нашего согласия никто даже не собирался спрашивать.
Паша посмотрел на меня.
В его глазах читалась настоящая паника.
Мой муж вообще был человеком очень мягким и неконфликтным. Он относился к тем людям, которые готовы уступить последнее, лишь бы избежать неприятного разговора.
Именно поэтому после развода с Ритой он вышел из прежней семейной жизни практически с одним чемоданом и старенькой «Тойотой».
Трёхкомнатная квартира в центре Самары осталась бывшей жене.
Семь лет назад, когда мы познакомились, Паша был буквально раздавлен.
Он искренне считал, что нормальная жизнь для него закончилась.
Познакомились мы совершенно банально — на работе, возле кулера.
Потом появились долгие разговоры после окончания рабочего дня, кофе, осторожные прогулки, первые свидания.
Меня покорила его доброта.
И ещё то, с какой теплотой он всегда говорил о своих детях.
Через три года мы поженились.
А потом решили изменить жизнь полностью.
От бабушки мне досталась хорошая двухкомнатная квартира в Екатеринбурге.
Я продала её, добавила все накопления, которые несколько лет откладывала, работая финансовым аналитиком, и мы приобрели участок в Сукко неподалёку от Анапы.
На участке стоял старый полуразрушенный дом, который нормальный человек, наверное, предпочёл бы снести.
Но мы увидели в нём будущее.
Этот дом достался мне слишком тяжело.
Два года наша жизнь состояла почти исключительно из ремонта.
Я знала стоимость каждой доски, каждого мешка цемента и каждой розетки.
Сама шлифовала старые деревянные балки, пока ладони не покрывались волдырями.
Спорила со строителями, которые пытались завысить сметы.
По ночам сидела с калькулятором и считала, хватит ли денег на новую крышу или придётся оформлять кредит.
Паша работал не меньше.
Он собственноручно заливал фундамент под пристройку, прокладывал проводку, укладывал плитку и собирал мебель.
Мы буквально построили этот дом вместе.
Но юридически он принадлежал мне.