— Отпуск портится у тех, кто рассчитывает отдохнуть за чужой счёт вместо того, чтобы заранее всё организовать и оплатить, — спокойно ответила Ирина. — Я предложила Марине жильё у соседки. Если море и свежий воздух действительно настолько нужны детям, они снимут домик. А если им были нужны исключительно бесплатная еда и обслуживание с моей стороны, значит, останутся дома. Всё предельно просто. Всего доброго, тётя Аня.
Ирина завершила разговор и сразу включила на телефоне беззвучный режим. Остаток дня она спокойно посвятила рабочим отчётам, лишь иногда отрывая взгляд от монитора и смотря в окно на залитый солнцем двор. Удивительно, но на душе было легко. Ни малейшего чувства вины, которое родственники так настойчиво пытались ей навязать, Ирина не испытывала.
Лето пришло стремительно. Курортный посёлок накрыла южная жара, над улицами разносились крики чаек, а воздух наполнился ароматом цветущей акации.
Первые отдыхающие заселились в самом начале июня. Это была спокойная супружеская пара с маленькой и удивительно воспитанной дочкой. Чистые комнаты и ухоженный уютный двор понравились им настолько, что жильцы старались совершенно не беспокоить хозяйку. После вечернего чаепития сами приводили в порядок беседку, без напоминаний выносили мусор и даже несколько раз привозили Ирине с рынка свежую рыбу, желая таким образом поблагодарить её за гостеприимство.
Ирина спокойно работала за компьютером в прохладной комнате первого этажа. Иногда делала небольшой перерыв, выходила в сад, срывала спелый помидор или просто несколько минут стояла во дворе, наслаждаясь свежим воздухом.
В доме царила тишина.
Никто не хлопал дверями.
Никто с утра не требовал напечь блинов.
Никто не возмущался из-за слишком дешёвого сыра и не бросал мокрые пляжные полотенца на старую мебель.
Марина в итоге так и не приехала. От предложения снять летний домик у тёти Вали она тоже отказалась. Видимо, выяснилось, что море становится заметно менее привлекательным, когда за жильё приходится платить собственными деньгами, а еду ежедневно готовить самому. Даже знаменитая польза морского воздуха, похоже, в таких условиях внезапно перестала казаться настолько необходимой.
В середине июля Ирина вечером сидела на веранде и подсчитывала деньги, полученные от постояльцев за очередную неделю проживания. В этот момент телефон сообщил о новом сообщении от Марины.
Сестра прислала фотографию с какого-то городского пляжа. Олег с унылым выражением лица лежал на не слишком чистом песке, а вдалеке за его спиной возвышались трубы промышленных предприятий.
Под снимком Марина написала:
«Вот так и отдыхаем в городе. Спасибо дорогой сестричке за испорченное лето. Надеюсь, ты там своими деньгами от чужих людей не подавилась».
Ирина несколько секунд смотрела на экран.
Потом улыбнулась и заблокировала номер сестры.
Телефон она отложила в сторону, удобно устроилась в плетёном кресле и прислушалась к звукам вокруг. В густой траве громко стрекотали сверчки. Со стороны моря тянуло лёгким прохладным ветерком. На кухне едва слышно шумел закипающий чайник.
Ирина откинулась на спинку кресла и закрыла глаза.
Впервые за много лет она по-настоящему почувствовала себя единственной и полноправной хозяйкой собственной жизни. Теперь в ней больше не оставалось места для людей, которые привыкли воспринимать её доброту не как подарок, а как бесплатную услугу, которой можно пользоваться сколько угодно.
Пусть родственники осуждают её. Пусть обсуждают за семейными столами, обвиняют в жадности и рассказывают друг другу, какой расчётливой стала Ирина.
Её это больше не волновало.
Потому что право спокойно жить в собственном доме, распоряжаться своим временем и пользоваться результатами собственного труда оказалось гораздо ценнее показного одобрения тех, кто вспоминал о родстве в основном тогда, когда им хотелось удобно устроиться за чужой счёт.