— Вы за ребёнком следить будете? — возмущённо обращались к Ане матери обиженных малышей.
Она привычно извинялась.
Объяснять, что говорила сыну этого не делать сотни раз, давно перестала.
Сегодня им повезло.
Площадка оказалась совершенно пустой.
Можно было наконец спокойно пить кофе, щуриться от неожиданно яркого солнца и хотя бы несколько минут ни перед кем не оправдываться.
Октябрьский воздух оставался сырым и холодным, солнце почти не грело, но всё равно создавало иллюзию тепла. Вместе с толстой зимней курткой и горячим сладким кофе это странное осеннее солнце словно убаюкивало Аню, заключая её в мягкие, почти ласковые объятия.
Она вздрогнула.
Открыла глаза.
Несколько секунд ничего не видела из-за яркого света.
Потом начала искать знакомую голубую курточку.
В одном самолётике.
В другом.
У качелей.
Возле горки.
Нигде.
Первым чувством оказалась радость.
Короткая.
Постыдная.
Она ведь так часто мечтала, чтобы он исчез.
И вот Юра исчез.
Но уже через секунду всё внутри заледенело.
На Аню обрушился такой страх, какого она прежде никогда не испытывала. Он был вязким, липким, будто опутывал тело со всех сторон. Казалось, невозможно не только пошевелиться, но даже сделать вдох.
Очень медленно, словно руки и ноги стали деревянными, она поднялась с лавки.
— Юра!
Тишина.
— Юрочка!
Ответа не было.
Хотя на имя он и раньше отзывался далеко не всегда.
Через несколько секунд способность двигаться вернулась.
Аня бросилась по площадке, металась от одного края к другому, заглядывала за горки и лавочки, снова и снова выкрикивая имя сына. Она изо всех сил старалась не сорваться на истерический крик — боялась, что если Юра где-то рядом, то громкий голос только испугает его.
Но мальчика нигде не было.
Вскоре к поискам присоединилась пожилая женщина, проходившая мимо, и двое подростков. Они побежали проверять соседние дворы.
Тогда Аня набрала Валеру.
— Юрочка потерялся, — едва выдохнула она в телефон.
Вот с такой задачей Валера умел справляться.
Он словно даже ожил. Наконец-то появился случай, когда он мог действительно помочь — сыну и Ане. Сделать хоть что-то реальное и, возможно, хотя бы немного заглушить собственное чувство вины за то, что однажды не выдержал и ушёл.
Юру нашёл именно он.
В соседнем дворе на противоположной стороне улицы.
Аня потом долго не могла понять, как пятилетний ребёнок самостоятельно перешёл дорогу.
Почему никто не заметил одинокого маленького мальчика?
Почему его никто не остановил?
Когда Валера подошёл к ней и передал сына на руки, Юра уже успокоился и сонно сопел, положив голову отцу на плечо.
И тогда Аня расплакалась.
Слёзы текли по щекам почти непрерывным потоком, смывая и бледный свет осеннего солнца, и ту страшную, постыдную надежду, что однажды всё каким-то образом решится без неё.
Не решится.
Юра никуда не исчезнет.
Он всегда будет частью её жизни.
И только от Ани зависит, какой эта жизнь станет.
Никто не придёт и не спасёт их.
Даже Валера.
— Давай я отвезу вас домой, — осторожно предложил он.
Аня покачала головой.
— Отвези меня к маме.
Говоря «к маме», она, конечно, имела в виду и Надю.
Надю, которой досталось гораздо тяжелее, чем Юре.
Получается, что Ане снова повезло.
Просто раньше она не умела этого видеть.
В машине Валеры, как всегда, идеально чисто.
Но запах внутри был незнакомым.
Сладким, приторным, почти удушающим.
Духи?
Определённо женские.
Значит, у него кто-то появился.
Ничего удивительного.
Аня не стала задавать вопросов.
Поблагодарила Валеру за помощь, взяла из его рук несколько смятых купюр, хотя алименты за этот месяц он уже перечислил, и пошла к подъезду, держа Юру на руках.
Предстояло подняться на пятый этаж.
Лифтов мальчик не любил.
А новой истерики Аня сегодня уже просто не выдержала бы.
У мамы Юра довольно быстро пришёл в себя.
Он сидел возле Нади и разговаривал с ней на каком-то их собственном непонятном языке, показывая картинки в новой книге, которую подарила бабушка.
Аня в это время сидела на кухне.
Пила чай с мелиссой.
Ела мамину шарлотку.
И впервые за весь этот безумный день почти улыбалась.
— Куртка опять вся грязная, — заметила мама. — Давай я сейчас пятна застираю. До вечера должна высохнуть.
Аня молча кивнула.
Здесь ей всегда становилось легче.
Тихо.
Спокойно.
Мама была единственным человеком, который действительно мог понять её.
Только об одном Аня никогда не решалась спросить.
Хотела ли мама когда-нибудь, чтобы Надя исчезла?
Была ли у неё хотя бы одна такая мысль?
И ещё Аня никогда не спросит, кого мама любит больше.
Когда-то ответ казался ей очевидным.
Конечно, её.
Ведь Аня была здоровой.
«Нормальной».
Но теперь, когда сердце болезненно сжималось каждый раз, стоило посмотреть на отрешённое выражение лица Юры, прежняя уверенность начала исчезать.
Аня прикрыла глаза.
На мгновение представила, что ей снова пятнадцать.
Вся жизнь ещё впереди.
Она ещё не встретила Валеру.
Не почувствовала первое движение ребёнка под сердцем.
Не услышала первый тихий крик новорождённого сына.
— Мама…
Это слово мгновенно вернуло её в настоящее.
Аня открыла глаза.
Рядом стоял Юра и тянул её за руку.
Она не сразу поняла, чего он хочет, но послушно поднялась и пошла вслед за сыном.
Из ванной доносился шум воды.
Мама застирывала её испачканную куртку.
Они миновали ванную и вошли в комнату Нади.
Сестра съехала с подушки и теперь лежала неудобно.
Юра остановился рядом и посмотрел на мать.
Потом показал на Надю.
Нужно было помочь.
Поправить подушку.
Приподнять её так, чтобы она снова могла нормально смотреть книгу вместе с Юрой.
И именно в этот момент Аня впервые за пять лет увидела в глазах сына то самое.
То, чего она так долго и мучительно искала.
То важное, отсутствие чего пугало её с первых дней его жизни.
Она осторожно поправила подушку, приподняла сестру, устроила её поудобнее, а затем крепко обняла Юру.
К горлу подступили слёзы.
Аня проглотила их и только сильнее прижала мальчика к себе.
Всё-таки ей невероятно повезло с сыном.
Очень повезло.