— Вот в этом и проблема. Её саму ищут. Три дня назад заявление о пропаже подала Козлова Валентина Ивановна — мать Анны, то есть бабушка этих детей. Сообщила, что дочка ушла и исчезла. Мы объявили в розыск, но пока тишина.
Максим почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.
— Бабушка… — повторил он. — Вы с ней связывались?
— Пытались. Телефон вне доступа был. Сейчас удалось выяснить, что она уезжала срочно — кажется, на похороны родственницы. По словам соседей, вернуться должна завтра.
Артём сидел, сжавшись в комок.
— Я же говорил, она нас не любит, — прошептал он. — Ей всё равно.
Капитан тяжело вздохнул.
— До выяснения обстоятельств детей нужно определить во временное учреждение. Таков порядок.
Слова прозвучали спокойно, буднично, но для Артёма они были как удар. Он резко побелел и вцепился в руку Максима так сильно, что тот поморщился от боли.
— Не надо… пожалуйста, не надо… — зашептал мальчик. — Я не хочу туда. Там плохо.
Максим посмотрел на него — и увидел не просто испуг. Настоящий, дикий, глубинный ужас. Такой бывает у тех, кто уже знает, чего именно боится.
И вдруг Максим очень ясно вспомнил самого себя. Пятилетнего. Маленького. Стоящего в чужом коридоре с узелком вещей и пытающегося не плакать.
— А если я возьму их к себе? — медленно произнёс он.
Капитан поднял глаза.
— Что?
— Временно, — твёрже повторил Максим. — До тех пор, пока не появится бабушка или не найдётся мать. У меня есть квартира, работа, нормальные условия. Я могу за ними присмотреть.
Капитан некоторое время молча смотрел на него.
— Вы понимаете, что говорите? Вы этих детей сегодня впервые увидели.
— Понимаю, — ответил Максим. — И всё равно говорю серьёзно.
В кабинете стало тихо.
Потом капитан качнул головой.
— Формально такие вопросы решает не полиция, а органы опеки. Но если вы действительно готовы, то до утра можно оформить временную передачу под личную ответственность. Завтра придёт инспектор, будет смотреть условия, документы и принимать решение дальше.
— Делайте, что нужно, — сказал Максим.
Оформление заняло ещё несколько часов. Подписи, объяснительные, копии документов, звонки. Когда они наконец вышли из отделения, на улице уже стемнело.
Домой Максим вёз детей на такси. Артём сидел тихо, крепко держа сестру. Лишь изредка бросал на Максима недоверчивые взгляды, словно всё ещё ждал, что сейчас его отвезут куда-то не туда.
В квартире мальчик сперва замер у входа. Потом осторожно шагнул внутрь, оглядываясь так, будто оказался в музее или в чужом сне. Алиса сонно возилась на руках.
— Разувайся, — сказал Максим. — Проходите.
Он сам удивлялся собственному голосу: спокойному, домашнему, будто всё происходящее естественно.
Артём долго не решался снять обувь. Потом, наконец, поставил у двери грязные кроссовки и стал смотреть по сторонам. Его взгляд задерживался на каждой мелочи: на шкафу, на лампе, на вазе, на ковре.
Максим быстро понял, что у него дома нет почти ничего, что нужно детям. Он вызвал доставку из аптеки и магазина: подгузники, смесь, детское питание, влажные салфетки, мыло, зубную щётку, сок, кашу. Пока ждали заказ, он вспомнил о старой детской кроватке, которую так и не смог выбросить после смерти жены. Она стояла в кладовке, разобранная, покрытая пылью.
Он достал её, собрал, вытер. Руки дрожали.
Фармацевт в круглосуточной аптеке, когда он заезжал за смесью лично, долго объясняла, какая именно подходит для шестимесячного ребёнка, и смотрела на него с явным удивлением. Максим, человек, уверенно решающий миллионные сделки, чувствовал себя абсолютным идиотом перед полкой с детским питанием.
К ночи Алиса была накормлена, переодета и уложена в кроватку. Артём поел, умылся и даже позволил выдать себе чистую футболку Максима вместо пижамы. Но расслабиться так и не смог. Он обходил квартиру, проверял закрыты ли окна, прислушивался к каждому звуку, несколько раз подходил к двери и дёргал замок.
— Всё в порядке, — сказал Максим. — Здесь вас никто не обидит.
Артём кивнул, но не слишком уверенно.
Ночью Максим почти не спал. Сначала просыпалась Алиса. Потом шорохи из коридора — оказалось, Артём встал проверить, на месте ли сестра. Потом он сам долго лежал в темноте, глядя в потолок и пытаясь понять, в какой момент его жизнь свернула совсем не туда, куда он собирался утром.
Утром пришла инспектор из опеки. Женщина сухая, аккуратная, в очках и с папкой под мышкой. Она осмотрела квартиру с таким видом, будто искала подвох. Проверила документы, задавала вопросы о доходе, условиях проживания, семейном положении, судимостях, месте работы.
Артём всё это время сидел рядом с Максимом и держал его за руку.
— Временная опека возможна на месяц, — сказала инспектор наконец, закрывая папку. — За это время либо объявятся родственники и оформят детей на себя, либо вопрос будет решаться иначе. Возможно, через суд.
Максим кивнул.
— Я понял.
Через два дня ему позвонил тот самый капитан из полиции.
— Нашлась бабушка, — коротко сказал он. — Вернулась. Вот номер, записывайте.