Богдан заранее достал из кладовой старый потрёпанный чемодан и демонстративно оставил его у входной двери. В гостиной уже сидели дети, а на столе лежала серая папка с тщательно собранными и подготовленными бумагами.
Оксана переступила порог комнаты и сразу поняла, что произошло. Сын упорно отводил взгляд, а дочь беспокойно теребила край рукава. Богдан успел поговорить с ними в её отсутствие. Теперь оба ребёнка верили, что именно мать разрушила семью и должна спокойно уйти, не устраивая истерик и громких разбирательств.
— Квартира останется мне. Дети тоже будут жить здесь, — ровным голосом сообщил Богдан. — Первое время поживёшь у своей сестры. Вещи соберёшь самостоятельно. Давай обойдёмся без криков и сделаем всё тихо.
Сын едва заметно кивнул, не поднимая головы. Дочь тихо сказала, что, наверное, так действительно будет правильнее. Богдан самодовольно расправил плечи, будучи уверенным, что Оксана не решится возражать.
Он даже не догадывался, что минувшей ночью жена неожиданно проснулась и услышала доносившийся с кухни его приглушённый голос.
— Она всё подпишет. Детей я уже настроил. Самое главное — не дать ей добраться до банковских счетов раньше времени…
Оксана тогда без единого звука вернулась в спальню. Она не расплакалась, не стала выяснять отношения и не разбудила детей. Рано утром женщина вышла из дома с папкой документов, а спустя несколько часов вернулась удивительно спокойной.
Теперь Богдан открыл приготовленную папку, достал бумаги и уверенным движением придвинул их к супруге.
— Здесь всё подробно указано. Ставишь подпись, собираешь свои вещи и уходишь. Без суда, скандалов и ненужного позора.
Он положил перед Оксаной дорогую авторучку и выразительно посмотрел на детей, будто окончательная победа уже принадлежала ему. Женщина не торопясь взяла ручку. Сын с облегчением выдохнул, дочь подняла на мать заплаканные глаза, а Богдан с трудом скрывал торжествующую улыбку.
Но долгожданной подписи на документе так и не появилось.
Оксана спокойно вернула ручку на стол, посмотрела мужу прямо в глаза и негромко произнесла:
— Ох, дорогой мой… Как же хорошо, что вчера я вовремя успела заехать в банк…
Поначалу Богдан даже не понял, о чём она говорит. Он перевёл взгляд с её лица на лежащую рядом ручку, затем снова посмотрел на жену. Слова повисли в напряжённой тишине, а их смысл никак не хотел укладываться у него в голове.
— Что значит — банк? — переспросил он, стараясь говорить уверенно, хотя в голосе уже появилась едва заметная тревога.
Оксана улыбнулась. Не насмешливо и не злорадно. Скорее, с тихой печалью, с которой взрослые смотрят на ребёнка, разбившего дорогую вазу и теперь отчаянно пытающегося соединить её осколки.
— Финансами в нашей семье всегда занималась я, милый. Ты даже пароли от мобильного банка никогда не запоминал и постоянно просил меня проверить, сколько денег осталось. — Она медленно провела пальцем по краю серой папки. — Вчера, когда ты разговаривал по телефону с… кстати, с кем именно ты говорил? — Оксана сделала паузу, позволяя ему самому догадаться. — Я решила не мешать вашей беседе. Просто тихо оделась и съездила в банковское отделение.
Дети неподвижно сидели на своих местах. Сын наконец поднял голову, и в его глазах промелькнуло недоумение. Дочь перестала мять рукав кофты и удивлённо приоткрыла рот.
— Там работало круглосуточное отделение, ты ведь знаешь, — продолжила женщина. — Я сняла до последней копейки все средства с нашего совместного счёта. И с другого тоже — того самого, о существовании которого я, по твоему мнению, не догадывалась. Помнишь счёт, оформленный только на твоё имя? Тот, куда ты последние шесть месяцев переводил деньги якобы «на чёрный день».
Лицо Богдана мгновенно побледнело. От прежней уверенности не осталось и следа, спина ссутулилась, а самодовольно расправленные плечи бессильно опустились.
— Ты… Ты не могла так поступить! Ты не имела права! Это мои деньги!
— Наши деньги, Богдан. По закону они принадлежат нам обоим. — Оксана легко коснулась ладонью сумочки, висевшей у неё на плече. — А теперь… — Она взяла ту самую дорогую ручку, которую муж несколько минут назад великодушно предложил ей, и на его глазах решительно перечеркнула все пункты подготовленного соглашения. — Теперь я хочу предложить тебе совершенно другой вариант.
Из собственной папки она достала новый документ, от которого ещё пахло свежей типографской краской, и аккуратно положила его перед супругом.
— Здесь всё подробно написано, — повторила Оксана его же слова подчёркнуто спокойным тоном. — Квартиру, которая, между прочим, официально оформлена на нас двоих, я выкупаю у тебя по её реальной рыночной стоимости. Твоя часть уже переведена на карту… Ах да, — женщина театрально прикрыла губы ладонью, — я ведь сняла все средства наличными. Поэтому свою долю ты получишь только после того, как подпишешь договор купли-продажи и выпишешься из квартиры. Что касается детей… — Она повернулась к сыну и дочери. — Они продолжат жить здесь вместе со мной. А ты, Богдан, сможешь встречаться с ними по субботам — разумеется, если они сами захотят тебя видеть.
Сын резко вскочил с дивана.
— Мам, ты что такое говоришь? Папа сказал, что это ты разрушила нашу семью! Что у тебя появился…
— Кто именно? — Оксана вопросительно подняла брови. — Александр Сергеевич из бухгалтерии, с которым я обсуждала квартальную отчётность? — Она тяжело вздохнула. — Родной мой, твой отец прекрасно умеет выдумывать истории, которых никогда не было.
Дочь медленно перевела взгляд с матери на отца. На её лице растерянность постепенно сменялась осознанием того, что всё происходящее могло оказаться совсем не таким, как ей рассказывали.
— Папа, — едва слышно произнесла девочка, — получается, ты нас обманул?
Богдан ничего не ответил. Он неподвижно смотрел на лежащий перед ним договор и постепенно понимал, что его тщательно продуманный план окончательно провалился. Его триумф, самоуверенность и чувство полного превосходства разбились о невозмутимое спокойствие женщины, которая ночью просто поднялась с кровати и вовремя отправилась в банк. 💥
Оксана встала из-за стола, подошла к двери, взяла старый чемодан, который муж предусмотрительно выставил в коридор, и поставила его прямо перед Богданом.
— Собирай вещи, дорогой. У тебя есть ровно два часа. Никаких сцен я устраивать не собираюсь. Просто останусь здесь и подожду, пока ты не подпишешь документы.
Она вновь опустилась в кресло, спокойно сложила руки на коленях и посмотрела на мужа с прежней сдержанной улыбкой. Дети молчали, растерянно переводя глаза с одного родителя на другого.
— Ох, Богдан… Как же удачно я вчера успела заехать в банк, — повторила Оксана уже почти шёпотом, словно обращаясь к самой себе. — Иначе сегодня действительно могла бы остаться совершенно ни с чем. 💼