Элеонора любила мужа всей силой своего сердца — той самой любовью, из-за которой звёзды кажутся ярче, а рассветы — долгожданнее. И любить его ей, казалось, было за что. Лев был мужчиной заметным: высокий, широкоплечий, с выправкой почти офицерской, с волосами цвета спелой пшеницы и глазами ясными, как летнее небо. На висках уже поблёскивала первая седина, и она видела в этом не возраст, а признак зрелости и житейской глубины. А уж какой он был, её Лёвушка! В любой компании — самый заметный. Мог и пошутить, и разговор поддержать, и слово вставить уверенно. Правда, его остроты нередко встречали тишиной, а собеседники лишь переглядывались, пряча непонятные улыбки.
На работе его уважали — недавно даже повысили, доверив ему руководство небольшим отделом. Теперь он не просто занимался страховыми полисами, а управлял тремя подчинёнными: двумя молодыми сотрудницами и одним опытным коллегой. И к своим обязанностям он относился с таким пылом, словно вёл не планёрки, а командовал важнейшими стратегическими операциями.
— Вот наконец-то заметили мой масштаб, — торжественно объявил Лев, вернувшись однажды домой. Он, как всегда, постучал в дверь, хотя ключ лежал у него в кармане. — Встречай триумфатора! Доставай лучший сервиз, накрывай стол. Сегодня мы отпразднуем мою убедительную победу на поприще служебной доблести!
Он всегда стучал, хотя мог открыть сам. Ждал, пока она подойдёт. И Элеонора подходила, бросая всё — будь то недоваренный соус на плите или книга, раскрытая на середине страницы. Не хватало только лепестков роз у порога, хотя в воображении она не раз их рассыпала.
— Я и не сомневалась, — тихо сказала Элеонора, помогая ему снять пальто, а потом, присев у его ног, осторожно сняла с него уличные ботинки и подала домашние мягкие шлёпанцы. В зубах, конечно, не принесла — лишь рассмеялась его шутке и посмотрела на него снизу вверх с привычным восхищением.
— Разумеется, не сомневалась бы, — пробормотал он, проходя в коридор. — Мой умственный уровень на голову выше любого в нашей конторе, включая самого генерального. Ты хоть представляешь, что значит ежедневно принимать решения, от которых зависит работа целого отдела? Не забывай никогда: ты живёшь с человеком исключительных способностей!
— Я помню, львёнок мой, всегда помню, — быстро кивнула она, забегая вперёд и открывая перед ним дверь в ванную.
— А ужин, надеюсь, уже ждёт? — спросил он, останавливаясь у раковины.
— С твоим возвращением любой вечер становится праздником, — отозвалась она, ловко настраивая воду до нужной ему температуры и застывая рядом с тщательно выглаженным полотенцем в руках.
— Ах ты бедняжка моя, как бы ты без меня жила, — бросил он почти небрежно, протягивая руки.
— Лёва, не говори так, — еле слышно попросила Элеонора, и в её голосе дрогнула знакомая тонкая нота страха.
Она и правда не представляла своей жизни без него. Часто спрашивала себя: почему именно он выбрал её — такую обычную, неприметную? Но ответа так и не находила. Ещё с детства мать внушала ей одно и то же:
— Нора, Норочка, ну что ты за создание такое? Все твои подружки — кровь с молоком, румяные, кудрявые. А ты — худая, бледная, вся в веснушках, волосы медные, словно после грозы закат. Кто на такую посмотрит? Так и останешься одна — с книжками и своими фантазиями.
Элеонора смотрела на себя в зеркало и видела не тонкость, а угловатость, не выразительность, а бледность, не глубину взгляда, а лишь задумчивую тишину. И потому, когда она однажды привела в дом жениха, все были поражены.
— Ты его чем приворожила, скажи на милость? — с нескрываемым интересом разглядывала будущего зятя Анна Витальевна. — Где были его глаза, когда он решил на тебе жениться?
— Уважаемая Анна Витальевна, мои глаза видят отлично и далеко, — с важностью ответил Лев. — По работе я повидал немало людей и умею отличить настоящую ценность от мишуры. Ваша дочь — это чистый жемчуг. Надёжный, понятный, предсказуемый человек. Без сюрпризов и лишней суеты. И внешность у неё спокойная — значит, ревновать не придётся, жить будем крепко и без потрясений.
— Что ж, тут не поспоришь, — вздохнула мать. — С её данными я, признаться, и не думала, что удастся выдать её замуж. Так что, Нора, держись за него, береги, балуй. Другого такого тебе не найти.
И Элеонора берегла. Баловала. Старалась. Рядом с ним она ощущала себя счастливой избранницей — и в то же время вечно не дотягивающей до этой чести. Подруги говорили ей: ты красива, тонка, умна, в тебе есть загадочность. Но она-то считала иначе — худенькая, веснушчатая, незаметная. Всего лишь архитектор виртуальных пространств в хорошей компании, пусть даже её зарплата была в полтора раза выше, чем у Льва.
— Невероятно, за что вам, таким как ты, вообще платят столько? — ворчал он, когда она приносила домой деньги. — Сидишь себе в кресле, нажимаешь кнопки, рисуешь какие-то воздушные дворцы. Разве это работа? Вот если бы ты побегала по городу, поуговаривала клиентов, поубеждала, тогда бы и поняла настоящую цену деньгам.