Я распахнула дверь директорского кабинета так резко, что ручка с глухим стуком ударилась о стену. Внутри царило слишком спокойное молчание для того, что, по моему ощущению, должно было там происходить. Обычный школьный кабинет: шкафы с папками, запах старой бумаги, мягкий тусклый свет. И тишина, от которой становилось не по себе.
За столом сидел директор. Рядом находилась школьный психолог и ещё одна женщина, которую я видела впервые. Все трое одновременно поднялись, словно уже ждали, что я вот-вот ворвусь.
И тут я увидела её.
Девочка стояла возле окна.
Маленькая, хрупкая, с двумя ровными косичками. В школьной форме. Она не плакала. Просто смотрела на меня так, будто ждала этой встречи всю свою жизнь.
На секунду весь мир исчез.
— Аня… — выдохнула я.
Она вздрогнула.
И медленно обернулась.
Я знала каждую линию этого лица. Такое нельзя перепутать: очертание подбородка, крошечная родинка над губой, взгляд, в котором всегда было слишком много взрослой печали для ребёнка.
Но разум отказывался принимать увиденное.
— Нет… — прошептала я. — Этого не может быть… ты не можешь быть здесь…
Директор сделал осторожный шаг вперёд.
— Анна Сергеевна, прошу вас, сядьте. Мы сами не понимаем, что происходит. Девочка пришла сегодня утром. Сказала, что заблудилась и ищет маму.
Я почти не слышала его слов.
Я смотрела только на неё.
— Как тебя зовут? — спросила я, хотя ответ уже бился у меня в груди.
Она крепко сцепила пальцы.
— Аня… — тихо произнесла она. — Мне сказали, что ты моя мама.
Комната будто качнулась.
— Кто тебе это сказал? — голос сорвался у меня.
Девочка опустила взгляд.
— Я не знаю. Я помню только… дорогу. Потом школу. И то, что ты должна быть здесь.
Психолог осторожно вмешалась:
— У неё нет документов. В системе нет никаких записей. Такое ощущение, будто она появилась из ниоткуда.
Слова «из ниоткуда» ударили по мне сильнее любого крика.
Я шагнула к ней.
— Аня… посмотри на меня.
Она подняла глаза.
И в этот миг во мне окончательно что-то оборвалось.
Потому что в её взгляде не было чужого ребёнка.
Там было узнавание.
— Мамочка… — почти беззвучно сказала она.
Я перестала чувствовать пол под ногами.
— Это невозможно… — прошептал директор. — Мы уже запросили проверку. Мы не понимаем, как она прошла через охрану.
Но я больше его не слушала.
Я подошла ближе.
И протянула руку.
Она сделала шаг навстречу.
И именно в этот момент дверь кабинета сама резко захлопнулась.
Щелчок замка прозвучал оглушительно.
А девочка прошептала слова, от которых кровь застыла в жилах:
— Мам… не верь им.
Глава 2. «Закрытая дверь и первый страх»
Щелчок замка прозвенел так резко, словно в воздухе поставили последнюю точку. Я первой бросилась к двери — ручка не двигалась. Металл оказался ледяным, чужим, будто кабинет в одно мгновение перестал быть частью школы.
— Это просто поломка, — быстро сказал директор, но его голос заметно дрогнул.
Психолог уже достала телефон и пыталась набрать охрану. Но связь, будто нарочно, исчезла.
Я обернулась.
Аня всё ещё стояла у окна, но теперь её лицо изменилось. В нём уже не было растерянности маленького ребёнка. Только тревога — такая, будто она слышала то, что остальные слышать не могли.
— Подойди ко мне, — тихо сказала я.
Она шагнула. Потом ещё раз. Но вдруг остановилась посреди кабинета, словно какая-то невидимая черта не позволяла ей приблизиться.
— Мам… — прошептала она. — Здесь нельзя оставаться надолго.
— Что значит нельзя? — я едва не закричала. — Кто ты? Как ты сюда попала?
Она так сильно сжала ладони, что пальцы побелели.
— Я не должна была приходить одна… — голос у неё дрожал. — Но они сказали, что ты здесь. Что ты всё поймёшь.
Директор резко повернулся к нам:
— «Они»? Кто такие «они»?
Но Аня промолчала. Она смотрела только на меня.
А потом произнесла то, о чём не мог знать ни один живой человек:
— Ты до сих пор хранишь мою красную варежку.
Воздух будто исчез.
Я перестала дышать.
Эти варежки… Их не было ни на фотографиях, ни в документах, ни в каких вещах, доступных посторонним. Я держала их дома в маленькой коробке, которую никогда никому не показывала. Даже Дмитрию.
— Это… — мой голос дрогнул. — Это невозможно…
В эту секунду свет в кабинете мигнул.
Раз. Потом ещё раз.
И погас.
Темнота обрушилась резко, без предупреждения.
— Спокойно! — крикнул директор. — Наверное, аварийное отключение!
Но в темноте я услышала другое.
Тихие шаги.
Не взрослые.
Детские.
— Аня? — прошептала я.
Ответа не было.
Только слабый голос совсем рядом, у самого уха:
— Мамочка… не отпускай меня снова.
Я резко обернулась — но рядом никого не было.
Свет вспыхнул так же неожиданно, как и погас.
Аня снова стояла возле окна.
Но теперь она выглядела испуганной.
И в этот момент по стеклу снаружи медленно скользнула тень, которой там быть не могло.