— Скажите, что происходит с моей недвижимостью?
Нотариус плотно прикрыл дверь своего кабинета, подошёл к сейфу и вынул оттуда папку.
— Несколько недель тому назад сюда приходил молодой мужчина. Он назвался вашим родственником и сообщил, что вы якобы собираетесь переоформить квартиру на сына. Через некоторое время появился другой запрос, на этот раз связанный с возможностью выдачи доверенности.
— Кто был этим человеком?
Александр Павлович произнёс имя.
Дмитрий.
Внутри у меня словно оборвалась невидимая нить. И дело было даже не в том, что собственный ребёнок оказался способен меня предать. С этим страшным осознанием я уже успела столкнуться. Куда больнее оказалось другое: сын не просто поддался чужому влиянию. Он принимал непосредственное участие в подготовке происходящего.
— Могу ли я получить копии этих запросов?
— Безусловно, соответствующие сведения сохранились. Однако выдавать документы с нарушением предусмотренного порядка я не имею права. Вместе с тем я могу официально удостоверить факт обращений и подробно рассказать, какие меры помогут вам обезопасить свои имущественные права.
Я выразила благодарность и покинула кабинет.
На улице меня встретил пронизывающий московский ветер. Я двигалась вдоль тротуара, ощущая, как под пальто становится нестерпимо душно. Впервые за несколько последних дней мучительный страх начал отступать, уступая место совершенно другому, гораздо более определённому чувству.
Я больше не намеревалась ни перед кем оправдываться.
Когда я вернулась домой, на телефоне уже было сообщение от Дмитрия.
«Мам, нам необходимо поговорить. Вика очень волнуется за твоё здоровье. Мы договорились с хорошим специалистом. Завтра заедем и отвезём тебя на обследование. Только прошу, не спорь и не сопротивляйся».
Я неподвижно смотрела на эти слова довольно долго.
Затем набрала короткий ответ:
«Хорошо. Жду вас».
Елена прочитала сообщение и резко вскинула голову.
— Ты вообще понимаешь, что делаешь? После всего случившегося ты действительно собираешься открыть им дверь?
— Именно после всего случившегося.
Я открыла шкаф, достала небольшую папку и аккуратно сложила в неё подготовленные копии документов, предупреждение нотариуса и несколько писем, сохранившихся с давних времён.
— Они рассчитывают увидеть перед собой слабую и беспомощную женщину. Что ж, позволим им убедиться, будто всё идёт по их плану. Только теперь я встречу их подготовленной.
На другой день Дмитрий появился у моей двери вместе с Викторией. Невестка выглядела безукоризненно: элегантное пальто светлого оттенка, тщательно уложенные волосы, небольшие жемчужные серёжки. Губы украшала та же самодовольная улыбка, которую я запомнила по фотографиям со свадьбы.
— Марина Сергеевна, ну как ваше самочувствие? — поинтересовалась она, снимая перчатки. — Мы места себе не находили от беспокойства.
Я пригласила их выпить чаю.
Дмитрий казался измученным. Он старательно не встречался со мной глазами и то и дело поглядывал на экран мобильного.
— Мам, через час нас уже ждут на приёме. Это всего лишь обычная консультация. Никто не собирается принуждать тебя к чему-либо.
— Разумеется, сынок. Мне самой хочется понять, что со мной происходит.
Виктория быстро обменялась с ним многозначительным взглядом.
И тут я обратила внимание на тонкую папку синего цвета, которую она принесла с собой.
— А что это за бумаги? — спокойно поинтересовалась я.
— Ничего особенного, просто документы, которые могут понадобиться. Решили всё подготовить заранее, чтобы потом не заниматься лишними формальностями.
Я доброжелательно улыбнулась.
— Какая предусмотрительность с вашей стороны.
Когда Дмитрий отправился на балкон, чтобы ответить на телефонный звонок, я повернулась к Виктории.
— Скажите, Виктория, вы действительно полагаете, что я совершенно не понимаю, что творится вокруг меня?
Улыбка на её лице исчезла буквально на секунду.
— Простите, но я совершенно не понимаю вашего вопроса.
— Естественно. Осторожности вам всегда было не занимать.
Она аккуратно опустила чашку на блюдце.
— Марина Сергеевна, вам давно пора прекратить подозревать окружающих в дурных намерениях. Дима искренне пытается о вас позаботиться. Вы ведь его родная мать. Неужели вы настолько перестали доверять своему ребёнку?
Я не отводила от неё глаз.
— Доверять человеку — вовсе не значит притворяться слепой, когда тебя откровенно обманывают.
Виктория неспешно расправила плечи.
— Вы ещё очень пожалеете, если окончательно настроите Дмитрия против меня.
— Нет, милая. Я уже сожалею совсем о другом. О том, что столько времени принимала ваше появление в нашей семье за проявление настоящей искренности.
Именно в эту секунду с балкона вернулся Дмитрий.
— Мам, пора собираться. Мы можем выезжать.
Я встала со стула, взяла свою сумочку и направилась в прихожую.
Но прежде чем закрыть входную дверь, остановилась и обернулась к ним.
— Между прочим, Дима, сегодня вечером у нас будет один гость. Уверена, встреча с ним тебя заинтересует.
— Какой ещё гость?
Я посмотрела сыну прямо в лицо.
— Человек, которому известно, почему ты так спешишь завладеть документами на мою квартиру.
Лицо Виктории мгновенно утратило краски.
Изменение было едва уловимым. Настолько незначительным, что Дмитрий, вновь отвлёкшийся на телефон, совершенно ничего не заметил.
Но от моего внимания оно не ускользнуло.
И впервые за долгое время я почувствовала удивительное внутреннее спокойствие.
Потому что теперь мне стало совершенно ясно: моя невестка страшилась вовсе не моей облысевшей головы, не высказанных обвинений и даже не громкого семейного скандала.
Она боялась встречи с человеком, которого когда-то собственноручно втянула в эту историю.
И этим человеком был совсем не Дмитрий, мой сын.