На последней странице оказалась приклеена фотография. Мы втроём — я, муж и сын — улыбались в парке, где гуляли в прошлое воскресенье. Моё лицо было перечёркнуто красным маркером. Под снимком муж оставил короткую надпись: «Она всё-таки научилась принимать её облик. Я не знаю, что теперь делать. Если не вернусь, сын помнит, где спрятаны вилки. Главное, чтобы он не прекращал.»
Блокнот выпал из моих рук. По телу распространился леденящий ужас, а разум категорически отказывался принимать прочитанное. И тут прямо за моей спиной раздался едва заметный шорох. Я резко обернулась.
В дверях стоял муж. Но сейчас он выглядел совершенно иначе: смертельно бледный, сильно похудевший, с пугающим, почти безумным блеском в глазах. Он смотрел прямо на меня, однако его взгляд оставался пустым, будто перед ним находилась не жена, а незнакомое и опасное существо.
— Тебе не следовало находить это, — тихо проговорил он дрожащим голосом. — Теперь она поняла, что ты обо всём догадалась.
— Кто? — прошептала я. — Кто эта «она»?
Муж медленно посмотрел на мои руки, всё ещё сжимавшие блокнот, и его лицо исказилось от неподдельного страха.
— Всё это время рядом с тобой находился кто-то ещё, — произнёс он. — Ты считала, что я просто устаю на работе. Наверняка думала, что я окончательно лишился рассудка. Но на самом деле я пытался уберечь вас. Всё, что ты видела и принимала за собственную жизнь, было лишь частью её игры. Никакого вора в доме не было. Она приходит по ночам и занимает твоё место за семейным столом. Только сталь, — он указал взглядом на вилки, — только стальные предметы, спрятанные под матрасом, не позволяют ей прикоснуться к нашему сыну.
Я хотела закричать, но в ту же секунду лампа несколько раз мигнула и внезапно погасла. Наступившая тишина стала тяжёлой и вязкой. Из тёмного коридора донеслись тихие, неторопливые шаги — именно те, о которых сын рассказывал отцу.
Муж вырвал блокнот из моих рук, отбросил его в сторону и почти бесшумно метнулся к комоду. Из ящика он достал вилку, которую я никогда прежде не видела: огромную, тяжёлую, с неровными зазубренными краями, больше похожую на самодельное оружие.
— Ложись! — хрипло приказал он, падая на колени и заслоняя меня своим телом. — Только не смотри на неё!
Но отвести взгляд я не смогла. В дверном проёме, где ещё мгновение назад стоял муж, теперь парила тёмная, почти невесомая фигура. Она медленно наклонилась вперёд, а воздух наполнился запахом влажной земли, старой пыли и чего-то давно мёртвого. 👁️
Муж крепче сжал вилку. Существо замерло.
— Ты их не получишь, — твёрдо сказал он. — Ни сейчас, ни когда-либо ещё.
Тень медленно вытянула вперёд длинную руку. И именно тогда я поняла: всё, что мне было известно о собственной жизни, муже и ребёнке, являлось лишь тонкой тканью, натянутой над бесконечной пропастью. Эта пропасть находилась прямо здесь, внутри нашего дома, и теперь я тоже стала частью её кошмара.
Я зажмурилась, а в мыслях отчаянно повторялось только одно: «Вилки. Всё это связано с вилками». Когда же я наконец открыла глаза, свет снова горел. Муж бесследно исчез, а на полу осталась лежать та огромная вилка, покрытая странным чёрным веществом, напоминавшим густую сажу.
С того вечера я больше ни разу не спрашивала сына, зачем он прячет вилки. Теперь каждую ночь я лишь осторожно приподнимаю его матрас и проверяю тайник. И всякий раз обнаруживаю там ровно столько острых стальных зубцов, сколько необходимо нам, чтобы дожить до утра.
Потому что теперь я знаю правду: мы не коллекционируем вилки — мы обороняемся. Защищаемся от существа, которое каждую ночь возвращается, чтобы выяснить, не стала ли я слишком любопытной. От той, которую мужу так и не удалось изгнать, хотя он, возможно, до сих пор продолжает пытаться.
Но страшнее всего другое — теперь она уже не просто бесформенная тень. Иногда, глядя на своё отражение в зеркале, я замечаю, что оно начинает улыбаться моими губами раньше, чем улыбаюсь я. 😱🪞