Я вышла из кабинета с направлением на повторный анализ крови и дополнительные обследования.
Но мысли об отце не давали мне покоя.
Я позвонила ему.
Он не ответил.
Позвонила снова.
Снова никто не поднял трубку.
В конце концов я села в машину и поехала к его дому.
Автомобиль Ричарда стоял на подъездной дорожке.
Входная дверь была открыта.
— Папа?
В доме царила тишина.
На кухонном столе всё ещё лежала посуда после нашего ужина.
Два стакана стояли рядом с пустым кувшином.
И тогда я заметила одну деталь, от которой у меня сжался желудок.
Отец вставил нашу общую фотографию в небольшую рамку и поставил её рядом со снимком мамы.
Под рамкой лежала записка, написанная его рукой:
«Что бы ни произошло, не позволяй Саре проходить через это одной».
Я медленно опустилась на стул.
Кому предназначалась эта записка?
И что уже было известно моему отцу?
В этот момент зазвонил телефон.
Это был доктор Уилсон.
— Сара, вам нужно вернуться в больницу. Мы получили дополнительную информацию, и я хотел бы поговорить с вами лично.
Мой голос задрожал.
— Я серьёзно больна?
— Пока мы этого не знаем. Пожалуйста, не делайте поспешных выводов. Но ваши результаты требуют срочного дополнительного обследования.
Я ехала обратно в больницу и не переставала плакать.
К тому времени в моей голове уже возникли самые страшные предположения.
Но я совершенно не ожидала увидеть человека, который сидел возле кабинета обследования.
Это был мой отец.
Он сидел на скамейке и крепко сжимал в руках кепку.
— Папа?
Ричард удивлённо поднял голову.
— Сара? Что ты здесь делаешь?
Я сразу подошла к нему.
— Что я здесь делаю? Я весь день пытаюсь до тебя дозвониться! Почему ты не отвечал?
Он смущённо посмотрел на меня.
— Телефон разрядился. Я ждал врача.
— Какого врача?
Он ничего не ответил.
Я почувствовала, как внутри меня поднимается раздражение.
— Папа, ты знал, что со мной что-то происходит?
Его лицо стало напряжённым.
— Что?
— Вчера вечером ты всё время говорил о моём здоровье. Ты сказал, что может случиться что-то неожиданное. А сегодня у меня странные результаты анализа крови!
Он медленно поднялся.
— Сара, доченька, я ничего не знал.
— Тогда почему ты вёл себя так странно?
Прежде чем он успел ответить, в коридоре появился доктор Уилсон.
— Сара, повторные результаты уже готовы. Пожалуйста, проходите.
Отец хотел пойти вместе с нами, но врач посмотрел на меня.
— Вы хотите, чтобы ваш отец присутствовал во время разговора?
Я на несколько секунд замешкалась.
Затем кивнула.
Мы вошли в кабинет и сели рядом — почти так же, как накануне вечером за кухонным столом.
Доктор Уилсон открыл мою медицинскую карту.
— Сара, повторный анализ не подтверждает текущую беременность. Первоначальный результат действительно был необычным, но последующие исследования указывают на другую медицинскую причину.
Я с трудом выговорила:
— На какую именно?
— Некоторые состояния способны влиять на уровень ХГЧ. Это могут быть гормональные изменения, особенности лабораторного анализа или определённые новообразования. Чтобы установить точную причину, нам понадобятся дополнительные снимки и консультация специалиста.
Отец протянул руку и попытался коснуться моей ладони.
Я отдёрнула руку.
— Это может быть рак? — прошептала я.
— У нас нет оснований так утверждать. Очень важно не делать выводов раньше времени и не думать сразу о худшем.
В следующие несколько дней я прошла дополнительные обследования.
Ожидание оказалось мучительнее любых процедур.
Отец звонил мне каждое утро.
Я почти не отвечала.
Где-то глубоко внутри я понимала, что связывать странный анализ с нашим ужином было нелогично.
Но забыть его поведение я не могла.
Через три дня доктор Уилсон снова пригласил меня на приём.
На этот раз он выглядел гораздо спокойнее.
— Сара, кажется, мы нашли наиболее вероятное объяснение ваших симптомов.
У меня перехватило дыхание.
Он рассказал, что дополнительные исследования выявили доброкачественную кисту яичника и определённые гормональные изменения, которые требовали наблюдения. Специалист также объяснил, что первый результат анализа на ХГЧ нужно интерпретировать осторожно и проверять в динамике, а не считать доказательством беременности.
Киста не выглядела опасной, а мои симптомы можно было контролировать с помощью лечения и регулярного наблюдения.
Я расплакалась.
— Значит, я поправлюсь?
— Прогноз хороший. Мы продолжим следить за вашим состоянием, но сейчас у нас есть все основания сохранять оптимизм.
Впервые за несколько дней я смогла свободно вдохнуть.
Но один вопрос всё ещё не давал мне покоя.
Почему отец вёл себя настолько странно?
В тот же вечер я поехала к нему домой.
Он открыл дверь и сразу крепко меня обнял.
— Сара, ты в порядке?
Я кивнула, сдерживая слёзы.
— Врачи считают, что всё будет хорошо.
Ричард облегчённо закрыл глаза.