А ночью начались схватки.
Кира постучала в дверь комнаты сына.
— Слава.
Он открыл почти сразу.
Будто вообще не спал.
Будто ждал.
— Мне пора в роддом.
— Скорую вызывать?
— Нет. Такси. Сумка стоит в коридоре.
Славка вызвал машину.
Помог матери спуститься.
Посадил её на заднее сиденье.
Закрыл дверь.
А сам остался стоять возле подъезда — высокий тёмный силуэт в свете автомобильных фар.
Кира смотрела на него через заднее стекло, пока машина не скрылась за поворотом.
Домой она вернулась через пять дней.
С маленьким розовым свёртком на руках.
И с какой-то странной пустотой внутри.
Соседка помогла поднять сумку.
Дверь квартиры открыл Славка.
Кира ждала любой реакции.
Что он подойдёт.
Заглянет в одеяло.
Что-то спросит.
Может быть, хотя бы улыбнётся.
Скажет любое слово.
Но сын просто стоял в дверях.
Смотрел куда-то мимо матери.
Потом развернулся и ушёл в свою комнату.
Ничего не сказав.
Вечером Кира кормила дочь.
Славка прошёл на кухню, даже не посмотрев в сторону детской кроватки.
— Слава, — позвала Кира. — Её зовут Алиса. Посмотри хотя бы.
Ответа не было.
А спустя несколько секунд из-за закрытой двери донеслось:
— Поздравляю.
И всё.
Кира не знала, что, когда её нет в комнате, сын иногда тихо входит туда.
Подходит к кроватке.
Стоит рядом.
Смотрит на маленькую сестру.
Стиснув зубы.
С глазами, полными слёз, которые никто никогда не должен увидеть.
Этого Кира пока не знала.
Первые недели после роддома превратились для неё в сплошной кошмар.
Алиса почти постоянно плакала.
Днём.
Ночью.
Когда Кира ела.
Когда пыталась поспать.
Когда просто закрывала глаза на пять минут.
Колики.
Газики.
Врачи лишь разводили руками:
— Перерастёт.
Кира кивала.
Хотя внутри уже почти ничего не чувствовала.
Только тонкий непрерывный звон где-то под черепом.
Она сильно похудела.
Лицо осунулось.
Под глазами появились глубокие синеватые круги.
Славка иногда смотрел на мать дольше обычного, проходя мимо.
Но по-прежнему ничего не говорил.
Он всё ещё не подходил к Алисе.
Не разговаривал с сестрой.
Но некоторые вещи начали меняться.
Кира постоянно забывала пить воду.
Просто забывала.
Кроватка.
Стирка.
Плита.
Пелёнки.
Кормление.
Организм словно перестал даже напоминать ей о жажде.
А потом утром на тумбочке возле кровати неожиданно оказывался полный стакан воды.
Иногда туда была положена долька лимона.
Славка ставил его ночью, когда мать уже засыпала, уронив голову на подушку.
К утру вода становилась тёплой.
Кира выпивала её сразу, почти не задумываясь, откуда она появилась.
Продукты тоже почему-то не заканчивались.
Кира не просила сына ходить в магазин.
Не давала денег.
Но в холодильнике появлялись хлеб, масло, яйца, куриное филе.
Позже она случайно узнала, откуда он брал деньги.
Однажды увидела Славку из окна автобуса.
Он стоял возле метро в старой куртке и раздавал прохожим рекламные листовки.
После школы.
Самыми тяжёлыми были ночи.
Алиса просыпалась каждый час.
Иногда каждые сорок минут.
Кира вскакивала.
Кормила.
Качала.
Напевала какую-то колыбельную, слов которой сама толком не помнила.
Сил почти не оставалось.
Иногда ей казалось, что она раскачивается вместе с дочерью, будто два маятника в тёмной комнате.
В ту ночь Алиса кричала особенно долго.
Почти три часа без остановки.
Кира перепробовала всё.
Дала грудь.
Потом бутылочку.
Приложила тёплую пелёнку.
Включила на телефоне белый шум.
Ничего не помогало.
Дочь плакала так громко, что её крик будто проходил сквозь тело и выжигал последние мысли.
Примерно к четырём утра Алиса неожиданно затихла.
Прямо у Киры на руках.
Просто уснула, словно кто-то выключил звук.
Кира собиралась подняться и переложить малышку в кроватку.
Но тело отказывалось слушаться.
Ноги словно налились ватой.
Спину сводило.
Она прислонилась к спинке дивана, прижала дочь ближе к груди и закрыла глаза.
Всего на мгновение.
Только немного передохнуть.
Проснулась она от тишины.
Неправильной.
Тяжёлой.
Пугающей.
Такой тишины в квартире с младенцем быть не должно.
За окном уже было светло.
Солнце пробивалось через шторы, и в комнате плавала золотая пыль.
Кира несколько раз моргнула.
Во рту пересохло.
Она всё ещё сидела на диване.
Но руки были пустыми.
Пустыми.
Сердце словно провалилось куда-то вниз.
Так же резко, как когда в детстве качели взлетают высоко и на мгновение кажется, что земли больше нет.
— Алиса…
Кира вскочила.
Перед глазами сразу потемнело.
Она метнулась к кроватке.
Пусто.
Одеяло сбилось в сторону.
Соска лежала на полу.
— Алиса!
Никто не ответил.
Кира выбежала в коридор.
Ударилась плечом о дверной косяк и даже не почувствовала боли.
Заглянула в ванную.
Пусто.
На кухню.
Никого.
Паника росла с каждой секундой.