— Обязательно.
Андрей улыбнулся.
— Всё решено. Поживёшь у нас хотя бы месяц.
— Месяц? Да вы от меня через неделю устанете.
— Не устанем.
Марина посмотрела сначала на сына, потом на внучку.
— Вместе, значит?
— Вместе.
Она повторила это слово почти шёпотом:
— Вместе…
И улыбнулась.
Такой улыбки Андрей ещё никогда у неё не видел.
Поздно ночью он вышел на крыльцо.
Не спалось.
Небо над деревней было совсем другим, чем в городе.
Чёрным.
Глубоким.
Усыпанным огромным количеством звёзд.
Казалось, достаточно поднять руку — и можно до них дотронуться.
За спиной скрипнула дверь.
На крыльцо вышла Марина.
Встала рядом.
Некоторое время они просто молчали.
— Не спится? — спросила она.
— Не спится.
— Мне тоже.
— Часто?
— Почти всегда.
— О чём думаешь?
Она помолчала.
— Раньше всё о тебе думала.
— А теперь?
Марина улыбнулась.
— Теперь тоже о тебе. Только по-другому.
Она посмотрела на сына.
— Я ведь всю зиму боялась.
— Чего?
— Что ты передумаешь. Что больше не приедешь.
Андрей опёрся локтями на перила.
— Почему?
— Потому что не знала, простил ты меня или нет.
Он долго смотрел в темноту.
Потом тихо сказал:
— Я тебя не прощал.
Марина вздрогнула.
Но Андрей продолжил:
— Потому что прощают там, где есть вина.
Она посмотрела на него.
— А здесь была не вина.
— А что?
— Беда.
Он повернулся к матери.
— С тобой случилась беда. Тебе было шестнадцать. Ты была ребёнком, который остался один. А беду не прощают.
Он взял её за руку.
— Её переживают. Лучше вместе.
Марина долго молчала.
Потом сказала:
— Хорошим ты вырос.
Андрей усмехнулся.
— Не тебе судить.
— Мне.
Она покачала головой.
— Я всю жизнь боялась, что ты станешь злым. Что детдом тебя сломает. Что будешь ненавидеть всех подряд.
— Мог.
Он задумался.
— Наверное, легко мог.
— Почему не стал?
Андрей посмотрел через окно на комнату, где спала дочь.
— Когда Лера родилась, я многое понял.
— Что?
— Родители ведь не боги, мам.
Марина молчала.
— Мы обычные люди. Иногда слабые. Иногда глупые. Иногда напуганные. Делаем ошибки. Большие ошибки.
Он вздохнул.
— Я долго думал, что хороший родитель обязан всегда поступать правильно. Потом сам стал отцом и понял: не обязан. Не получается.
— Но ты хороший отец.
— Стараюсь.
Андрей улыбнулся.
— Наверное, дети иногда нужны ещё и затем, чтобы исправлять то, что когда-то не смогли исправить их родители.
Марина неожиданно подошла ближе.
И впервые сама обняла его.
Не осторожно.
Не спрашивая разрешения.
Крепко.
Так, словно хотела одним объятием вернуть все потерянные годы.
Андрей сначала замер.
Потом обнял её в ответ.
Они стояли на старом крыльце.
Над ними горели звёзды.
Пахло травой, рекой и тёплой землёй.
Где-то далеко мычала корова.
Ночная деревня спала.
И оба понимали: эту ночь они запомнят навсегда.
Потому что именно тогда закончилась их сорокалетняя зима.
Не в тот день, когда Андрей нашёл архивную папку.
Не в тот момент, когда впервые увидел мать.
И даже не тогда, когда назвал её мамой.
А здесь.
На старом деревянном крыльце.
Когда два человека наконец поняли, что прошлое изменить невозможно.
Но оставшуюся жизнь ещё можно прожить иначе.
Вместе.