Я полагаю, что именно в этом возрасте мы в большей степени теряем контакт с детьми. Так уж повелось, что мы предъявляем к подросткам стандартный набор требований: побольше усердия в школе, побольше работы по дому. Но подростку требуется нечто большее. Он и гормонально, и физически рвется во взрослый мир, а мы хотим задержать его в детстве еще лет на пять-шесть! Неудивительно, что возникают проблемы.
А на самом деле нужно поднять мальчишке дух – направить его азарт в творческое русло, дать ему возможность расправить крылья. Все беды, которые являются родителям в виде ночных кошмаров (подростковый авантюризм, алкоголь, наркотики, криминал), происходят от того, что мы не находим каналов для выплеска подростковой жажды славы и геройства. Мальчишки смотрят на взрослый мир и не видят ничего, во что им хотелось бы верить или участвовать. Даже их протест оказывается упакованным и предлагается как товар рекламодателями и музыкальной индустрией.
Ребятам хочется прорваться туда, где чище и лучше, но такое место не просматривается.
Как поступали древние
В любой цивилизации – от эскимосов до африканских племен, во все времена и на всех континентах мальчики-подростки получали особое внимание и заботу со стороны всей общины. Древние культуры знали – а мы только еще начинаем этому учиться, – что родители не могут воспитать мальчиков-подростков без помощи других взрослых, которым можно доверять и которые проявляют желание участвовать в процессе воспитания на долгосрочной основе.
Одна из причин такого подхода заключается в том, что четырнадцатилетние сыновья и их отцы доводят друг друга до бешенства. Зачастую отец способен лишь любить сына. Но любить и обучать уже не получается. (Помните, как ваш отец учил вас водить машину?) Почему-то двое мужчин непременно сталкиваются лбами, и это лишь усугубляет проблему. Если же кто-то посторонний приходит на помощь, отцы и сыновья становятся гораздо спокойнее. (На эту тему даже снято несколько фильмов – например, “В поисках Бобби Фишера” и “Поездка за город” с Албертом Финни в главной роли.)
Традиционно практиковались два метода, помогавшие юноше войти во взрослую жизнь. Во-первых, подростков брали под крыло и наставляли на путь истинный взрослые мужчины, которые могли обучить их ремеслу. Во-вторых, на определенных этапах наставничества старейшины рода или племени проводили посвящение юношей в таинства профессии. Этот процесс предполагал серьезные испытания, имевшие целью приобщение мальчиков к взрослой жизни.
Посвящение в племенах лакотов
Коренные жители Америки лакоты, должно быть, известны вам по фильму “Танцы с волками”. Это было племя энергичных и успешных людей, с богатой культурой, отмеченное особенно теплыми отношениями между мужчинами и женщинами.
Примерно в возрасте четырнадцати лет мальчики-лакоты подвергались своеобразному испытанию на прочность, так называемому тесту на видение. Мальчик должен был забраться на вершину горы и сидеть там в ожидании видений или галлюцинаций, вызванных чувством голода. Предполагалось, что видение предстанет в образе некоего небесного существа, которое станет вести мальчика по жизни. Пока мальчик дрожал на вершине горы, до него доносилось из темноты грозное рычание горных львов. На самом деле эти звуки издавали мужчины племени, которые обеспечивали безопасность ребенка. Мальчики были слишком ценным материалом для племени, и подвергать их бессмысленному риску никто не собирался.
Когда подросток возвращался в племя, его успех шумно отмечался. Но, начиная с этого дня и в течение целых двух лет, ему не разрешалось разговаривать со своей матерью.
Матери в племени лакотов, как и женщины всех племен охотников-собирателей, очень близки и нежны со своими детьми, и дети зачастую так и спят вместе с ними в хижинах. Лакоты полагали, что, если мальчик заговорит с матерью сразу же после обряда посвящения в мужчину, соблазн вернуться в детство будет слишком велик и он опять окажется в женском мире и никогда не вырастет.
По прошествии двух лет происходила церемония воссоединения матери и сына, но к этому времени сын уже был мужчиной, и его отношение к матери соответствовало его новому статусу. Женщины, которые слышали это предание из моих уст, находили его очень трогательным, одновременно и грустным, и радостным. Матери племени лакотов сознательно отпускали своих детей, уверенные в том, что взамен они получат любовь, уважение и дружбу со стороны своих уже взрослых сыновей.
Резким контрастом с обычаями племени лакотов выступают современные отношения между матерями и сыновьями, которые (как подчеркивает Баббетт Смит в книге “Матери и сыновья”) зачастую остаются стеснительными, инфантильными и безразличными. Сыновья боятся сохранять близость к матери и вместе с тем, уже становясь мужчинами, все равно не могут оторваться от материнской опеки.Они переносят свое зависимое положение на отношения с любой другой женщиной. Не прошедшие обряда посвящения в мужское братство, они не доверяют мужчинам и не верят в мужскую дружбу. Они не хотят брать на себя обязательства перед женщинами, опасаясь, что к ним опять будут относиться по-матерински и контролировать. Так и появляются “никакие” мужчины.