Бывшая стюардесса Людмила Шкребнева была первой леди России целое десятилетие, но для страны она остается загадкой. На прошлой неделе во время прямой линии Путина спросили, не заняла ли другая женщина место первой леди России.
«Мне сначала свою бывшую жену Людмилу Александровну замуж надо выдать, а потом уже и о себе подумаю», — ответил он.
По окончании супружеской «вахты» в публичном пространстве от Путиной остались лишь несколько интервью и воспоминания в книгах. Одно из изданий «Владимир Путин. Дорога к власти», в котором Путина с горечью вспоминает семейную жизнь, исчезло с книжных полок вскоре после выхода в продажу. Откровения уже экс-супруги президента успели перепечатать электронные СМИ, и они доступны в сети.
Medialeaks решил собрать высказывания бывшей супруги президента об отношениях внутри президентской семьи, характере Путина и самой себе.
О семье
Я люблю добрый простой юмор. Не могу сказать, что у нас в семье всегда такой юмор.
Муж для меня всегда был, как «направляющая линия». Он всегда говорил, чего бы он хотел, а я принимала решение и потом даже забывала, что на самом деле этого хотел именно он.
В нашей семье никогда не экономили на учебе и отдыхе.
Он никогда не говорил, что хочет мальчика.
Передо мной все время стоял выбор. Идти работать или воспитывать детей? Иногда меня спрашивают, как вы воспитали таких детей? Минута в минуту 14 лет посвятила им. Я почти не работала. Надо вам сказать, что это непростое испытание, когда женщина отказывается даже от минимальной карьеры, от общения, от коллектива.
Не все мужчины так трогательно относятся к своим детям, как он. И он всегда их баловал, а воспитывать приходилось мне.
Как мне представляется, у наших детей было счастливое детство.
О делах дома не говорили… Думаю, накладывал отпечаток характер работы мужа. В КГБ всегда была установка: с женой не делиться.
У Владимира Владимировича был принцип: женщина в доме все должна делать сама. Поэтому он никогда не принимал никакого участия в домашнем хозяйстве.
В то лето 1996-го, сразу после выборов, мы переехали за город — в дом, который строили шесть лет, это примерно в ста километрах от Питера. Мы там прожили полтора месяца. Шили шторы, убирали, обустраивали, расставляли мебель. Как только мы все это сделали, дом сгорел. Это скучная история. Он сгорел дотла.
Я помню, что вопрос не стоял так: ехать в Москву или не ехать? Было понятно, что ехать надо… Володя сказал, что хотя и предложили работу, которая не вполне ему подходит, но ничего другого нет.
По поводу же ФСБ, я помню, мы говорили месяца за три до назначения, и он сказал, что ни в коем случае не согласится. …Я была в отпуске на Балтийском море, когда он позвонил и сказал: «Ты там повнимательнее, потому что меня вернули туда, где я начинал».
С Трудовым кодексом у него сложности. Он слишком много работает. Все члены семьи это знают, и поэтому кто хочет пообщаться, ждет его приезда за столом, за чашкой вечернего кефира.
О себе
Я из Калининграда. Работала стюардессой на внутренних линиях.
Я, разумеется, считаю политику очень интересной вещью, одной из интереснейших в мире. Но мне лично она не близка.
Если честно, то ни тогда, ни сейчас готовить я не очень люблю.
Я вышла замуж через три с половиной года после знакомства, 28 июля 1983 года. К слову сказать, за все прошедшее с тех пор время мы ни разу не отмечали годовщину свадьбы.
Я действительно не помню, кричали ли тогда «Горько!». Наверное, кричали. Должны были… И не помню, как мы целовались.
Меня не нужно носить на руках. Я, наверное, из той категории женщин, о которых сказано: «Коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Есть женщины, которых не носят на руках.
Я никогда не злилась из-за работы Владимира Владимировича. Работа есть работа. Злило и обижало и было совершенно непонятно, почему Владимир Владимирович мог сказать, что будет, допустим, в девять вечера, и не прийти в это время.
Я пыталась воздействовать на него убеждением, что нужно не только работать, но еще и жить.
Из городов России мне ближе Москва. Москву я полюбила сразу. Необъяснимо, вот просто подошел мне город и все — то ли атмосферой, то ли обстановкой на улице, то ли ухоженностью. Питером я болела. Приехала в Москву и выздоровела.
У каждой женщины есть стремление к сохранению мира. Ведь женщина рожает детей, и она хочет сохранить им жизнь, хочет, чтобы они жили в мире. Такое желание есть и у меня.
Стараюсь редко употреблять жаргонные словечки. Раньше, лет пять назад, я произносила их гораздо чаще — мне казалось это каким-то особым шармом.
(После окончания президентского срока) я бы хотела видеть мужа счастливым человеком.
Знаете, я больше не строю планов. Раньше строила, и когда они рушились или не сбывались, мне было всегда ужасно больно, плохо, обидно. А потом я поняла: проще всего, чтобы не было разочарований, не строить планов — ни совместного отдыха, ни праздников, ни отпусков.