Саша вышла за продуктами. На обратном пути в неё на большой скорости врезался молодой человек на самокате. Прохожие сразу вызвали скорую помощь, но спасти Александру не удалось. Она умерла во время операции.
Краснов словно обезумел. Он одним движением сбросил со стола папки, истории болезней и бумаги, а затем ударил по монитору и разбил экран.
— Почему эти проклятые самокаты до сих пор не запретили? Она ждала ребёнка! Она должна была жить! — кричал Евгений.
— У вас родилась дочь. Девочка жива, — тихо произнёс кто-то из врачей.
— Что? — Краснов мгновенно замолчал. — Ребёнок выжил?
— Да. Девочка родилась слабенькой и недоношенной, но врачи говорят, что она здорова.
Смотреть на Евгения было тяжело. За несколько часов он словно постарел на много лет. Его лицо потемнело, плечи опустились, в глазах исчез привычный живой блеск.
Краснов заперся в съёмной квартире. Не отвечал на телефон, не открывал дверь ни коллегам, ни друзьям. Впустил только мать Александры.
Они долго сидели рядом и плакали. Мать Саши уговорила Евгения похоронить дочь в родном посёлке, рядом с родственниками.
Вернуться в квартиру, где каждая вещь напоминала об Александре, Краснов больше не смог. Он ночевал то в ординаторской, то у Осипова, то у других друзей.
Лишь через некоторое время Евгений словно очнулся и вспомнил о дочери. Он поехал в роддом, долго стоял возле прозрачного бокса и пытался разглядеть в крошечном лице черты Саши.
С того дня он стал приезжать почти ежедневно.
Проходили недели. Девочка постепенно набирала вес, крепла, и вскоре врачи сообщили, что её можно забирать домой. Евгений даже не рассматривал возможность отказаться от дочери или отдать её бабушке. Это был ребёнок Александры, его родная девочка. Оставалось только придумать, как теперь устроить жизнь.
Однажды в больнице появилась Инга.
— Я не держу на тебя обиды, — сказала она. — Забирай дочь и возвращайся домой. Возможно, это шанс для нас обоих. Я постараюсь стать ей настоящей матерью.
— И будешь растить её по своим строгим правилам? — горько усмехнулся Краснов.
Но опасения Евгения оказались напрасными.
Стоило Инге впервые взять девочку на руки, как она словно изменилась. Она больше не хотела выпускать малышку из объятий. Краснов даже начал немного ревновать дочь к жене.
В квартире теперь повсюду лежали погремушки, пелёнки и мягкие игрушки. Кабинет снова переделали в детскую. Ингу больше совершенно не интересовали чужие разводы, покупки и сплетни знакомых. Весь её мир сосредоточился вокруг девочки.
Каждый вечер она подробно рассказывала мужу, сколько малышка спала, когда ела, как улыбнулась и как у неё работал животик.
— Почему ты смеёшься? Я тебе правду говорю. Сегодня она посмотрела прямо на меня и улыбнулась.
Краснов стоял возле детской кроватки и смотрел на спящую дочь. Его сердце наполнялось той же безграничной нежностью, которую он когда-то испытывал, глядя на Александру. На глаза наворачивались слёзы.
С каждым месяцем маленькая Саша всё сильнее становилась похожей на свою маму.
Инга сначала была против выбранного имени, но Евгений настоял на своём. Дочь назвали Александрой — Сашей.
Постепенно Инга перестала напоминать холодного робота, который следит за порядком, расписанием и правильным питанием. Однажды Краснов заказал на дом большую пиццу. К его удивлению, жена не стала читать лекцию о калориях, а с удовольствием села рядом и съела несколько кусков.
Со временем Евгений снова стал прежним Красновым. Он уверенно и стремительно шёл по больничным коридорам, проводил сложнейшие операции и возвращал людям здоровье.
Но стоило кому-нибудь спросить его о дочери, как суровое лицо хирурга моментально менялось. Евгений начинал улыбаться, его взгляд теплел, и он с нескрываемой гордостью рассказывал, какая Саша красивая, умная и удивительная девочка.
Так жизнь известного хирурга Краснова совершила невероятный поворот и неожиданным образом вернулась на знакомый путь.
Днём он по-прежнему спасал человеческие жизни, а вечером торопился домой, где его ждала маленькая Саша. Ей он отдавал без остатка всю любовь, которую так долго носил в своём сердце…