«Лучше помолчи — хоть умной покажешься», — заявил мне мужчина на первом свидании в мои 56 лет. Но уже через несколько дней он сам потерял дар речи…

В отношении него было возбуждено исполнительное производство о взыскании алиментов на несовершеннолетнего сына.

Задолженность превышала шестьсот тысяч рублей.

На банковских счетах денег не было. Зарегистрированного имущества не числилось. Официальная зарплата оставалась минимальной.

Уже четыре года дело переходило от одного сотрудника к другому.

Теперь им занимался Ринат Маратович, кабинет которого находился через две двери от моего.

Да, я работаю судебным приставом-исполнителем.

Именно той самой женщиной из «конторы», где, по мнению Эдуарда, только и делают, что перекладывают бумажки.

Ринат Маратович внимательно выслушал мою информацию.

После этого он направил официальный запрос в ГИБДД.

Ответ поступил в среду.

Выяснилось, что белый Toyota Land Cruiser Prado действительно зарегистрирован на Гуськова Э. В.

Причём всего двадцать два дня назад.

Плановые запросы наша служба отправляла раз в месяц, поэтому сведения о недавно приобретённом автомобиле ещё не успели отразиться в материалах дела.

Я не вмешивалась в чужое производство и не принимала никаких решений самостоятельно.

Лишь сообщила коллеге информацию о возможном имуществе должника.

Дальнейшую проверку он проводил в установленном порядке.

И знаете, мне было особенно приятно понимать, что никакой личной мести здесь не требовалось. Достаточно было просто выполнить законную процедуру.

Восемь минут

В четверг, 29 октября, ровно в одиннадцать утра мы приехали на Промышленную улицу.

С нами находились Ринат Маратович с необходимыми документами, двое понятых, водитель эвакуатора и я.

Белый Prado стоял возле въезда в автомастерскую.

Автомобиль блестел после мойки. Огромного красного банта на капоте, конечно, уже не было.

Эдуард вышел из ремонтного бокса, вытирая руки серой тряпкой.

Сначала заметил эвакуатор.

Потом перевёл взгляд на Рината Маратовича.

И только после этого увидел меня.

Я наблюдала, как меняется выражение его лица.

Казалось, внутри него одна за другой гаснут лампочки.

— Тамара?! А ты здесь откуда?..

— Тамара Ильинична. Судебный пристав-исполнитель.

Ринат Маратович приступил к оглашению постановления об аресте автомобиля.

Эдуард немедленно начал его перебивать.

Видимо, привычка не слушать других людей была у него совершенно неискоренимой.

Он кричал, что это произвол, что машина необходима для работы, что у него есть влиятельные знакомые в администрации.

Потом принялся обвинять бывшую супругу, утверждая, будто она специально всё подстроила.

Наконец пригрозил кому-то позвонить и немедленно разобраться.

Я посмотрела на него и спокойно произнесла:

— Помолчите, Эдуард Валентинович. За умного сойдёте.

И он замолчал.

Впервые за всё время нашего знакомства.

Стоял с серой тряпкой в руке и молча наблюдал, как понятые подписывают документы, а водитель эвакуатора закрепляет автомобиль.

Через восемь минут белый Prado уже стоял на платформе.

В дальнейшем машину предстояло оценить и реализовать в установленном порядке, а полученные средства направить на погашение задолженности по алиментам.

Деньги наконец должны были пойти ребёнку, которого родной отец считал достаточно обеспеченным лишь потому, что иногда кормил его во время встреч.

С декабрьской поездкой в Эмираты у Эдуарда тоже могли возникнуть проблемы.

При такой задолженности закон предусматривает возможность временного ограничения выезда за пределы страны.

Соответствующее постановление Ринат Маратович оформил в тот же день.

Вечером позвонила Люся.

В её голосе звучала нескрываемая надежда.

— Ну что, Томочка, твой новый знакомый-бизнесмен больше не объявлялся?

— Нет, Люся. Ему сейчас не до свиданий. Теперь он пешком ходит.

Я закончила разговор, поставила чайник и подошла к кухонному шкафу.

Открыла дверцу.

Посмотрела на чашки.

И впервые за четыре года достала только одну.