Зато никто из членов кибуца не вправе владеть личным автомобилем. Автопарк тут общий: 80 машин на 300 человек. Если кому-то требуется ехать в город, достаточно отметить в электронном журнале учета номер взятого автомобиля. Бензин оплатит кибуц. На территории самой коммуны машины никому не нужны. По дорожкам разъезжают велосипедисты: рядом со взрослыми важно крутят педали малыши. Серьезные бабушки передвигаются на трехколесных креслах с мотором. Мамы толкают по асфальтовым дорожкам деревянные манежи с толстощекими младенцами.
— Сегодня дети живут в семьях, с родителями, — говорит Нурит. — А раньше их с младенчества воспитывали в специальных детских домах. Во-первых, там условия были лучше. Во-вторых, так растили новое поколение, для которого коллектив важнее личного. С родными дети встречались на четыре часа в день. Многие такую систему осуждали. Но я считаю, что главное — не количество времени, а качество. Тогда эти часы полностью посвящали детям.
На территории кибуца есть школа, а на высшее образование (бакалавриат) каждому студенту выделяют деньги соответственно стоимости обучения в выбранном вузе Израиля. Но учиться можно и за границей. Тогда выплачивается усредненная сумма, а недостающие деньги студент вносит сам. Если выпускник решит после учебы не возвращаться в кибуц, деньги отдавать не надо. Если же возвращается — предоставляют комнату в коммуналке и помогают устроиться на работу.
Жилищные условия зависят от членского стажа. Молодоженам выделяют квартиру в одном из общих домов. Когда старшему в семье исполняется 40 лет, Шаар-ха-Голан строит для них дом стоимостью в полмиллиона шекелей (больше 8 000 000 рублей).
На улице семейных домов тихо и по-домашнему уютно. На лужайках разбросаны игрушки, кто-то оставил накрытый к чаю стол на веранде, на одной из дверей детским почерком написано: «С возвращением, папа».
— Мы живем в раю, — Нурит обводит рукой кибуцное хозяйство, — но и в раю бывают проблемы. Уходит молодежь. У меня четыре дочери, и все ушли из кибуца. Говорят, не хотим жить в обществе, где трудяги и бездельники получают одинаково. Хотим знать, сколько мы стоим.
271 — общее количество кибуцев в Израиле. Примерно 125 из них появилось до образования государства Израиль. Около 60 функционирует по оригинальной модели. Порядка 20 являются религиозными кибуцами.
160 000 человек проживает в кибуцах (~2,1 % еврейского населения Израиля).
47 % сельскохозяйственной продукции Израиля производится в кибуцах. Вклад в промышленность — 8 %, в туризм — 10 %.
Поколение разочарованных
В 1980-е годы в Израиле произошел экономический кризис, который сильно ударил по кибуцам. Многим пришлось отказаться от прежних принципов и частично коммерциализироваться. Именно этот путь выбрал кибуц Эйн-Геди.
С одной стороны — безжизненные Иудейские горы, с другой — соленое Мертвое море, между ними, на месте прежней пустыни, — оазис: двухэтажные домики теряются среди молодых баобабов, «шагающих» бенгальских фикусов и других тропических растений. На полив этого сада идет вода из ручьев Давид и Аругот и минерального источника Эйн-Геди, в честь которого и названа коммуна.
70-летний пенсионер Мани Гал водит меня по угодьям, жалуясь на то, что их кибуц небогат:
— В молодости мы думали, что земли и воды будет достаточно для сельского хозяйства. Потребовалось 15 лет, чтобы понять: надо заниматься туризмом. Слишком поздно. Успели понаделать долгов.
Сегодня кроме сельскохозяйственных угодий и ботанического сада прибыль кибуцу приносит завод минеральных вод, заповедник с водопадами и развалинами древнего храма и спа-центр. К пляжам Мертвого моря курсируют автобусы.
— Когда ты живешь в бедности, — рассуждает Мани Гал, — разумно делить все поровну. Ведь делить особо нечего. Правило «каждому по потребностям» было выполнить легко, пока потребности были скромными. Но потом люди начали оглядываться на других и захотели жить лучше.
Чтобы повысить уровень жизни, кибуц влез в долги и начал выплачивать зарплату — всем одинаковую. В домах появились личные телевизоры, чайники, кофеварки. Но зарплаты были небольшие, приходилось выбирать, что приобрести. Люди стали сравнивать, кто сколько работает, кто сколько сдает денег в общую кассу. Принцип равенства дал трещину: в 2001 году зарплата стала дифференцированной, людям разрешили приватизировать дома.
Несмотря на все изменения, Эйн-Геди остается кибуцем: все решения принимаются на коллективном собрании, есть система общего хозяйства (все 210 членов — владельцы гостиницы, спа-центра и завода), кибуц поддерживает доход каждого члена выше прожиточного минимума. Именно последний пункт стал самым привлекательным для людей со стороны.
— Когда работников не хватало, мы пробовали решить вопрос через программу «Первый дом на родине», по которой Израиль финансирует возвращение репатриантов, дает им возможность жить и работать в кибуцах. Мы надеялись, что так найдем новых молодых членов, жадных до работы. Но стали прибывать совсем другие люди, — качает головой Мани, — те, кто хотел спрятаться от принятия решений, стремился не трудиться, а получать пособия.