На самом деле женщина имеет право пить алкоголь, приезжать на вечеринки, вести себя сексуально — ничто из этого не дает мужчине права ее насиловать.
А почему она вообще пила алкоголь в мужской компании?
Алкогольное опьянение жертвы — еще один бесспорный вопрос в культуре изнасилования: пьяна — значит согласна. Тот факт, что с точки зрения закона алкогольное опьянение жертвы считается отягчающим обстоятельством, сторонниками культуры изнасилования во внимание не принимается. Их не интересует закон, их интересует еще одна возможность доказать, что жертва якобы заслужила изнасилование. Таким образом женщина вновь лишается прав, доступных мужчинам: мужчина может пить, женщина — нет. В истории Дианы этот вопрос и впрямь может быть спорным, на первый взгляд: закон запрещает продавать алкоголь несовершеннолетним. Но кто, спрашивается, угостил ее алкоголем? Совершеннолетний насильник. Так почему ответственность должна нести она? Потому что она должна быть «приличной девушкой»?
И, между прочим, возраст жертвы тут не играет никакой роли. Взрослая женщина, имеющая право покупать и употреблять алкоголь (легальный напиток), обвиняется в этом же. Де-юре алкоголь доступен всем, де-факто — только мужчинам. И в культуре изнасилования считается, что употребление женщиной алкоголя равно согласию на секс. На самом деле,конечно, нет. Получить осознанное согласие на секс у человека в состоянии алкогольного опьянения невозможно. Если пьяная женщина согласна на секс — она не согласна. Если пьяная женщина предлагает секс — она не согласна. Секс с женщиной в состоянии сильного алкогольного опьянения — всегда насилие. В культуре изнасилования считается, что«пьяная баба себе не хозяйка» и алкогольное опьянение жертвы — индульгенция для насильника, ведь жертва не имела права пить, она же женщина. История Сергея Семенова, которого осудили за секс с пьяной несовершеннолетней — прецедент, который все объясняет: не женщина должна не пить, а мужчина не имеет права на секс с женщиной в состоянии алкогольного опьянения. Хочет рискнуть — пожалуйста. Он рискует своей свободой, и это — его выбор.
Какая же она жертва?! Сидит и смеется!
В культуре изнасилования жертва не просто обязана быть «невинной» ровно настолько,насколько это готово принять общество, жертва еще и обязана страдать именно так, как хочется обществу. Она должна доказать, что изнасилование действительно стало для нее тяжелой травмой, потому что по умолчанию оно травмой не является: если насильник не нанес жертве тяжкие телесные повреждения, она уже как бы и не жертва. «От нее же не убыло». Если у жертвы насилия до эпизода изнасилования уже были сексуальные отношения, ей придется еще более активно играть роль пострадавшей по сценарию окружающих: быть подавленной, запуганной, плакать, бояться говорить о произошедшем и,может быть, даже совершить попытку суицида. Тогда, возможно, общество готово будет поверить в то, что ее правда изнасиловали.
Подобное отношение, к сожалению, затрагивает не только жертв сексуального насилия — ровно так же общество относится ко всем, кто пережил тяжелое потрясение,но недостаточно убедительно страдает — по мнению окружающих. Тот факт, что защитные механизмы психики не поддаются контролю и порой выглядят совершенно не так, как мы ожидаем, во внимание не принимается. Это вопрос всеобщей психологической безграмотности, которую никто не стремится искоренить — хотя бы в самом себе, а также вопрос отсутствующей эмпатии. Чужие переживания многие трактуют однозначно: рыдает — страдает, смеется — радуется жизни. Диана не выглядела подавленной, не рыдала, а,напротив, улыбалась, и на этом основании общество сделало выводы, что изнасилования не было. Она была недостаточно убедительной жертвой. Ату ее!
Показательно так же полное игнорирование того факта, что Диана — не взрослая женщина,а подросток. Бравада и нарочитое игнорирование норм поведения, принятых во взрослом обществе — черты, свойственные большинству подростков. Но взрослых, не имеющих ни малейшего представления об особенностях подростковой психики, это не беспокоит: они уверены, что в условиях всеобщей психологической безграмотности этого просто никто не заметит.
Да она шлюха просто, нормальные девушки себя так не ведут. Ее и мать родила в 15 — такая же шлюха!
В культуре изнасилования наличие у женщины сексуального опыта автоматически означает,что она хочет заниматься сексом в любое время и с любым мужчиной, который выразил такое желание. При этом считается, что секс — это нечто постыдное, если он не нацелен на продолжение рода. Как только речь заходит о детях, женщина становится почти святой — покуда не решится на аборт. Пятнадцатилетняя женщина, решившая сохранить беременность, становится женщиной героической. Ровно до тех пор, пока это удобно обществу. Как только общество решит, что удобнее заклеймить ее словом «шлюха» — оно непременно это сделает. Более того, оно повесит этот придуманный «грех» и на ребенка этой женщины.
Самое интересное при этом то, что статьи о сексе в том же Cosmo традиционно набирают почти самое большое количество просмотров. Все занимаются сексом. Всем интересно, как это делать. Но как только речь идет о насилии, жертва объявляется «шлюхой».
Диана, если ты будешь продолжать такой же образ жизни, не факт, что это не повторится снова.
Это слова насильника Сергея Семенова — в обращении к жертве Диане Шурыгиной. Насильник считает, что он невиновен. Что у него было право насиловать несовершеннолетнюю девушку, потому что она вела «такой образ жизни». Он — тоже жертва. Только не жертва ложного обвинения, а жертва общества, которое вырастило его в культуре изнасилования. Он убежден, что у него есть такое право — насиловать женщин. Не факт, что он осознает, в чем же его преступление.
Но у нас есть шанс вырастить поколение других мужчин. Тех, кто не считает изнасилование нормой. То есть у нас был бы шанс, если бы мы не продолжали поддерживать насильников.