Когда юрист спокойно объяснил, что ситуация для Вероники Матвеевны может иметь серьёзные последствия, а добровольная компенсация способна упростить разбирательство, Виктор впервые по-настоящему растерялся.
— То есть она действительно может получить проблемы? — спросил он.
— Никто не собирается специально создавать ей проблемы, — спокойно ответил адвокат. — Речь идёт о проверке по фактам присвоения и уничтожения чужого имущества. Если договориться не удастся, последствия могут оказаться неприятными.
Елена сидела напротив мужа и почти ничего не чувствовала.
Самым неожиданным за прошедший месяц оказалось то, насколько сильно она от него отдалилась.
Когда-то ей хотелось, чтобы Виктор понял.
Чтобы извинился.
Чтобы признал её правоту.
Теперь она просто хотела закончить эту историю.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил он уже без прежнего гнева.
— Я всё объяснила. Компенсацию ущерба. И после развода ни ты, ни Вероника Матвеевна не приближаетесь к моей квартире.
— У меня сейчас нет таких денег.
— Это не моя проблема.
— Лена, это абсурд. Из-за нескольких кремов…
— Не из-за кремов, Витя. Из-за того, что ты привёл в мой дом женщину, которая унижала меня, распоряжалась моими вещами, а когда я сказала «хватит», ты сломал дверь и ворвался внутрь.
Он сжал челюсти.
— Ты специально выставляешь меня преступником.
— Я ничего не выставляю. Я просто больше не придумываю оправданий тому, что случилось.
В итоге Виктору пришлось использовать часть собственных накоплений.
Несколько лет он откладывал эти деньги на новую машину и всегда подчёркивал, что это его личный резерв.
Теперь именно эти накопления пошли на компенсацию.
Часть требований Елена согласилась уменьшить при условии, что после полного возмещения и подписания соглашения не будет добиваться дальнейшего разбирательства в отношении Вероники Матвеевны.
Она делала это не из жалости.
Просто Елена не хотела ещё несколько месяцев ходить по судам, давать объяснения и снова возвращаться к истории, которую стремилась оставить в прошлом.
Когда Виктор подписывал бумаги, его лицо выглядело так, словно он расставался не с деньгами, а с остатками собственной гордости.
Развод оформили достаточно быстро.
Детей у супругов не было.
Общего имущества, кроме бытовых вещей, тоже почти не накопилось.
Квартира полностью оставалась Елене.
Виктор сначала пытался спорить хотя бы из принципа, но адвокат быстро объяснил ему: наследственная недвижимость супруги не становится совместной собственностью только потому, что муж прожил в ней несколько лет.
Последний раз они встретились в суде.
Елена пришла в светлом пальто, аккуратно собрала волосы и выглядела спокойной.
Виктор был в старом сером свитере, который когда-то называл временным, пока не купит нормальную одежду.
За прошедшие месяцы он будто стал меньше.
Исчезла уверенность, с которой он раньше входил в квартиру Елены и постепенно начинал вести себя там как настоящий хозяин.
После заседания Виктор догнал её на улице.
— Ну что, довольна теперь? — спросил он.
Елена остановилась.
— Нет. Я была бы довольна, если бы всего этого никогда не произошло.
— А мне теперь что делать? К тёте в посёлок ехать?
В его голосе прозвучало что-то почти детское.
На мгновение Елена увидела в нём того самого мальчика, которого когда-то действительно вырастила Вероника Матвеевна.
Но жалости это уже не вызвало.
— Это твоя жизнь, Витя. И твой выбор. Ты сделал его тогда, когда решил, что мнение тёти важнее уважения к собственной жене.
— Она меня вырастила.
— А я, похоже, слишком долго позволяла тебе жить в моей квартире и считать, что так будет всегда.
Он открыл рот, но не нашёл, что возразить.
Потом раздражённо махнул рукой и ушёл.
Через общих знакомых Елена позже узнала, что Виктор действительно перебрался к тёте в посёлок.
После выплаты компенсации и накопившихся расходов снимать нормальное жильё в городе ему оказалось слишком дорого.
У подруги Вероники Матвеевны они тоже надолго не задержались.
По словам знакомых, спустя две недели женщина прямо попросила их найти другое место.
Вероника Матвеевна до последнего рассказывала всем, что Елена якобы околдовала Виктора и разрушила ему жизнь.
Хотя, если говорить честно, его жизнь разрушила не Елена.
Виктор сам уничтожил свой брак, когда решил, что уважение к тёте важнее уважения к жене.
Елена полностью заменила входную дверь.
Когда рабочие сняли старую, с вырванным замком и повреждённой коробкой, она вдруг подумала, что эта дверь очень похожа на последние годы её брака.
Она слишком долго старалась никого не обидеть.
Уступала.
Соглашалась.
Повторяла: «Ладно, пусть будет по-твоему».
Постепенно из этих маленьких уступок выросло убеждение, что в её жизнь можно входить без разрешения.
Почти буквально.
В ванной постепенно снова появились привычные средства.
Что-то Елена купила заново.
Какие-то марки решила больше не использовать.