— Вырастим… — Алина всхлипнула. — Мам, Виктор сказал…
Она не смогла договорить. Но мать всё поняла и без слов.
— А он сам, что ли, их вынашивал? — резко бросила она. — Это не он девять месяцев носил. Не он сейчас после родов едва дышит. Не ему в руки маленькие пальчики вкладывали!
И тут Алина разрыдалась — не тихо, не сдержанно, а так, как плачут, когда больше невозможно держаться.
— Мам… мне страшно.
— Страшно будет потом, — жёстко сказала мать. — А сейчас слушай меня. Я приеду. Как выпишут — заберём вас. Если он совсем с ума сошёл, поживёшь у нас, пока не окрепнешь.
— А огород? Хозяйство?
— Огород никуда не денется, — отрезала мать. — А внуки ждать не будут.
Этап 3. Выписка без праздника и дорога в другую жизнь
Выписку Алина когда-то представляла иначе.
Если бы родился один ребёнок, всё, наверное, было бы как в мечтах: Виктор с цветами, шарики, фотографии у входа…
Но в реальности всё оказалось совсем по-другому.
К роддому подъехала старая «Газель» — знакомый деревенский микроавтобус. За рулём сидел сосед Миша. Рядом — мать, в своём лучшем платье и аккуратно повязанном платке.
Виктора не было.
— Он занят, — сухо сказала Лидия, когда Алина всё же попыталась дозвониться накануне.
— Понятно, — только и ответила она.
Медсестра помогла вынести малышей.
Одного взяла мама, второго — Миша, третьего прижала к себе Алина.
— Кто это у нас? — шептала мать, осторожно заглядывая под чепчик. — Мои маленькие богатыри… и принцесса. Ничего, выходим, выкормим.
Никто не фотографировал их на фоне ярких плакатов и праздничных лент.
Да Алине этого уже и не хотелось.
По дороге в деревню дети мирно сопели, иногда тихо попискивая.
— Дочка… — осторожно начала мать, когда город остался позади, — он сильно давил на тебя?
— Сказал, что если не соглашусь, буду справляться одна, — тихо ответила Алина. — Значит, буду справляться.
Мать усмехнулась:
— Раз троих уже родила, остальное тоже осилим.
Дом встретил их теплом печки, запахом хлеба, старых занавесок и спокойствием.
Мать всё подготовила заранее: в комнате стояли три маленькие кроватки — одну дала соседка, другую нашли по знакомым, третью купили с рук.
— Эту Зинаида отдала — у неё внуки подросли, — объясняла мать, поправляя одеяла. — А эта ещё твоя, старая. Для девочки сгодится.
Алина смотрела на всё это и не могла поверить:
вместо городской жизни с обеспеченным мужем, о которой когда-то мечтала, она вернулась туда, откуда уехала. Только теперь — уже с тремя детьми на руках.
И всё же здесь было легче дышать.
Этап 4. Возвращение «героя» за удобным сценарием
Через неделю приехал Виктор. Не один, а с братом Сергеем, который помогал ему в делах.
— Ну что, мамаша, как поживаете? — бросил Виктор, заходя в дом, даже не сняв обувь. — Смотрю, все на месте.
Алина стояла у плиты: одной ногой качала колыбель, рукой помешивала кашу.
— Все, — спокойно ответила она, не оборачиваясь.
Из комнаты вышла мать, вытирая руки о фартук:
— Проходи, Витя. На детей хоть посмотри.
Он подошёл к кроваткам и заглянул внутрь.
На секунду в его лице мелькнула растерянность.
— Старший — вылитый ты, — заметил Сергей. — Даже ухо такое же.
— Хватит, — резко бросил Виктор. — Мы ненадолго.
Потом повернулся к Алине:
— Надо поговорить.
Они вышли на крыльцо. Воздух был прохладным и резким.
— В общем, я всё подсчитал, — начал Виктор привычным деловым тоном. — Троих я не потяну.
— Это я уже слышала, — перебила его Алина. — Можешь не повторять.
— Ты не понимаешь, — раздражённо дёрнул он плечом. — Это не эмоции. Это расчёт. Или я режу бизнес, или сам ложусь в гроб.
— Значит, режь бизнес, — спокойно ответила она. — Я уже решила, что детей резать не буду.
Он зло усмехнулся:
— Легко тебе говорить, когда у тебя тут мама, дом, огород. А мне надо думать о будущем.
— А я, по-твоему, не думаю? — Алина впервые посмотрела ему прямо в глаза. — Я этих детей разве только для себя рожала?
Он явно не ожидал такого взгляда.
— Я узнавал, — продолжил он, будто не слыша её, — можно оформить всё так, чтобы ты считалась матерью-одиночкой. Тогда государство даст больше. А я официально откажусь от отцовства. И алиментов не будет.
Алина медленно моргнула.
— То есть ты пришёл сказать, что хочешь вычеркнуть себя из их жизни официально?
Он пожал плечами:
— Это самый практичный вариант.
— Для кого? — тихо спросила она. — Для тебя? А для детей? Кем ты им тогда будешь? Случайным мужчиной, который когда-то заглянул посмотреть, живы ли они?
Он помолчал.
— Не устраивай драму, — устало сказал он. — Ничего личного.
Алина вдруг усмехнулась — горько и устало.
— А у меня как раз всё личное. Моё тело. Моя жизнь. Мои дети.
Виктор нахмурился:
— Потом только не жалуйся.
— Я и не жду от тебя жалости, — спокойно сказала она. — Но твой отказ я подписывать не стану. Хочешь отказаться — делай это сам. Перед судом, перед документами, перед собственной совестью.