Сеть полярных станций, геофизическая обсерватория, порт Северного морского пути, штаб морских операций, сеть береговых аэродромов, клубы полярников, охотничьи зимовки, рыбзавод, художественная галерея — теперь только в краеведческих книгах, подшивках газеты «Советская Арктика» и памяти людей, которые приезжали обживать неприветливый Крайний Север. Погранзастава, неотапливаемый аэропорт, гидрометеостанция, котельная, дизельная, школа, администрация, библиотека и несколько магазинов — все, что осталось сегодня.
И все-таки на Диксоне живут люди. Они ездят в тундру и ловят рыбу, учат детей рисовать и решать уравнения, пишут «Тотальный диктант» и сдают ЕГЭ, собирают архивные фотографии и пекут хлеб, следят за отопительными котлами и скоростью ветра, пережидают полярную ночь и радуются первому солнцу. Здесь, на Диксоне, каждая заброшенная зимовка, закрытая дверь, зияющий чернотой проем или светящееся окно — это история. И история освоения Северного морского пути, и история «покорения Севера» в эпоху СССР, но главное — частная история семьи или человека.
Роберт Прасценис с женой Мариной возле своего дома. Роберт приехал на Диксон в середине 1970-х годов, сейчас работает в администрации, собирает архивные фотографии поселка. «Раньше люди здесь были добрее, не было злобы, а сейчас сюда часто приезжают случайные люди», — говорит Роберт
Диксон расположен в условиях вечной мерзлоты, поэтому, как и везде в Арктике, в поселке стоят дома на сваях. В таких строениях между домом и землей есть продуваемое подполье, чтобы возведенное на сваях сооружение не нагревало грунт, а, следовательно, не теряло монолитности, не подтаивало и не смещалось
В таком доме сегодня может проживать всего несколько семей. Иногда зимой наметает снега до середины двери, и тогда жителям приходится расчищать выход на улицу изнутри.
«Бураны», снегоходы, вездеходы ТРЭКОЛы и гусеничные снегоболотоходы ГАЗ-71, оставшиеся еще с советских времен, — самый распространенный транспорт на Диксоне. Только на таких «танках» зимой можно преодолеть снежные просторы тундры.
Во время полярной ночи большую часть дня на улицах Диксона безлюдно. Поселок оживает в основном только рано утром, когда диксончане выходят на работу, и в 5-6 часов вечера, когда они возвращаются домой, забирают детей из детского сада, идут в магазин или по другим делам.
Александр Сурков, выпускник школы № 1, сейчас студент Политехнического института СФУ (Красноярск). «В Красноярске слишком много людей, это напрягает. На Диксоне вышел — и никого. В автобусах мне не нравится, да и проезд 22 рубля. В поселке можно было дойти пешком куда хочешь. Деревья — тоже непривычно. У нас на Диксоне есть только искусственные светящиеся деревья, а в тундре только очень низкие лиственницы. Поначалу я хотел домой, честно. Скучал по родителям. На Диксоне у меня видно море из окна, а в Красноярске видно стройку. По сравнению с Красноярском Диксон особенный», — говорит Александр.
Михаил и Зинаида Дегтяревы — одни из немногих, кто после 1990-х занимается на Диксоне рыбным промыслом. Их дети живут в Беларуси и Канаде, но рыбаки не хотят уезжать к ним на материк, потому что плохо переносят жару и потому что вдали от Диксона не чувствуют себя нужными.
В 1960—1980-х годах берега как островной, так и материковой части Диксона были усеяны балками (балок — легкий передвижной домик. — Прим. ред.), где рыбаки и охотники хранили лодки, инструменты, сети и прочие вещи, необходимые в тундре на промысле. Места скопления балков называли «Шанхай», сейчас они пустуют.
Возле Диксона водится ценная сиговая рыба — чир, сиг, муксун, нельма, а также арктический омуль. В поселке такую рыбу продают по 200 рублей за килограмм, на материке ее цена — от 500 рублей и выше. Местные жители чаще всего не покупают для себя отдельно омуля или чира, а берут сразу мешок разной северной рыбы.
«Зимник» — дорога между островной и материковой частями Диксона, проходящая по застывшему проливу Карского моря. «Зимой люди ездят сюда на вездеходе, летом — на катере. В распутицу, когда лед тает, ни катер, ни вездеход не ходят — заказывают вертолет. То же самое происходит и осенью».
Одно из работающих зданий гидрометеостанции на острове Диксон. На крыше расположен радиозонд — устройство для измерения различных параметров атмосферы, например давления, относительной влажности, температуры.
Анатолий Бухта, океанолог и бывший начальник гидрометеостанции: «В 90-е пошла разруха. Зарплату не платили по полгода, в счет зарплаты выдавали испорченные продукты. Сложно было, произошел слом: хотелось жить и что-то делать на Диксоне, а потом нет. Многие мои ровесники спились, умерли, но они не виноваты — у каждого есть свой стержень и предел излома. Ведь многие люди, которые работали инженерами, стали дворниками. Они психологически не могли преодолеть этот барьер».
Одна из улиц островного поселка. Запорошенная снегом деревянная дорога держится на пустых металлических бочках из-под топлива, но зимой этого не видно. Утилизация ржавых бочек — одна из основных арктических проблем как в России, так и в Канаде, Норвегии, на Аляске.