Нельзя сказать, чтобы это дело оказалось многотрудным. Жозеф быстро собрал вокруг себя таких же воров и пройдох, которые, пользуясь полномочиями государственных комиссаров, наживали несметные состояния: Жана Тальена, Поля Барраса, Колло д’Эрбуа и Луи Фрерона. Вместе они начали «копать» под Робеспьера в Конвенте (высшем законодательном и контрольном органе Французской республики), Комитете общественного спасения (правительстве) и Комитете общественной безопасности (министерстве внутренних дел). У заговорщиков сразу нашлась масса союзников. Все дело было в революционных (якобинских) репрессиях, «очищающих» Францию от «тайных предателей» республики. Неподкупный часто выступал с обличительными речами, но никогда не называл тех, кого считал преступниками: их просто забирали ночью и отправляли на гильотину. В результате все французские чиновники находились в постоянном страхе: кого они недосчитаются назавтра в своих рядах? Фуше воспользовался просчетом Робеспьера и начал распространять слухи о якобы существующих списках обреченных, заготовленных диктатором. В беседах с теми, кого он собирался завербовать в свои ряды, Жозеф доверительно сообщал, что их имена есть в списках приговоренных (которые как будто случайно попали ему в руки). В итоге к июлю 1794 года почти весь Конвент был на стороне врагов Неподкупного.
БОГАТСТВО И СЛАВА
Карьера хамелеона
Жозеф Фуше (1759–1820) был сыном моряка из Нанта. Однако он не пошел по стопам отца и получил духовное образование. До революции Жозеф служил преподавателем математики и философии. В 1789 году он занялся политикой, примкнув к якобинцам. В 1792 году его избрали в Конвент. В октябре 1793 года Жозеф вместе с Колло д’Эрбуа был послан в Лион для установления революционного порядка. Фуше устроил в городе массовый террор, расстреливая ежедневно до двух сотен «подозрительных». В 1799 году по протекции товарища по заговору против Неподкупного — Барраса — Жозеф был назначен министром французской полиции. В это время восходила звезда Наполеона, и Фуше решил сделать ставку на молодого генерала. Так Жозеф сохранил пост министра полиции, а в 1809-м он был пожалован большим поместьем. С падением Бонапарта Фуше стал горячим сторонником Бурбонов, за что Людовик XVIII сохранил за ним пост министра внутренних дел. Однако нападки ультрароялистов заставили Фуше эмигрировать в Австрию. Сыновьям Жозеф оставил огромное наследство.
ГУБИТЕЛЬНАЯ САМОУВЕРЕННОСТЬ
Робеспьер знал о готовящемся заговоре, но не предпринял почти никаких ответных шагов: он был уверен в своем могуществе и рассчитывал на ораторские способности, которые еще никогда не подводили его в борьбе с оппозицией. Дать бой заговорщикам он намеревался 9 термидора (27 июля) 1794 года в стенах Конвента и приготовил большую обличительную речь.
«9 термидора». Арест Робеспьера в Конвенте 27 июля 1794 года. Картина Реймона Монвуазена , 1858 год
Но ему просто не дали говорить: когда Робеспьер попытался взойти на трибуну, в зале началось всеобщее возмущение. Послышались крики: «Долой тирана! Арестовать его! Да здравствует Республика!» Вопрос об аресте был поставлен на голосование, и Робеспьера под охраной вывели из здания Конвента. Однако в тюрьме отказались принимать столь знаменитого узника. Полицейские колебались: как поступить? В конце концов они сочли за лучшее отвести Робеспьера в ратушу — здание городского самоуправления (Коммуны), где собрались его сторонники. Коммуна была готова выступить с оружием в руках на стороне Неподкупного, но Робеспьер пребывал в растерянности и отказался подписать обращение к парижанам с призывом начать восстание. В результате к двум часам ночи 10 термидора (28 июля) толпа, собравшаяся вокруг ратуши и готовая защитить своего лидера, разошлась. Вскоре к ратуше подоспели войска, верные Конвенту. Не встретив никакого сопротивления, они арестовали Робеспьера. Трудно сказать, попытался ли Робеспьер застрелиться, или в него выстрелил один из полицейских, но в руки заговорщиков лидер якобинцев попал тяжело раненным: с раздробленной челюстью. Неподкупного и нескольких его соратников объявили вне закона и без суда гильотинировали в семь часов вечера 10 термидора.
Казнь Робеспьера. Неподкупный стоял на эшафоте молча: мешала говорить раздробленная пулей челюсть. Гравюра XVIII века
ПРАЗДНИЧНЫЙ ФИНАЛ РЕВОЛЮЦИИ
Как писал историк Николай Молчанов, «Париж «порядочных людей» поистине ликовал. Суровость нравов, строгость добродетели, насаждавшаяся Робеспьером, сменилась бесшабашным разгулом небывалого праздника… Мрачная атмосфера террора уступила место веселому легкомыслию. Память о терроре использовали лишь для придания веселью особой остроты. Балы устраивали в бывших тюрьмах, на кладбищах. Кому-то пришла в голову идея проведения балов жертв. Здесь веселились либо те, кто лишь случайно избежал гильотины, либо родственники погибших». По мнению большинства историков, с падением диктатуры якобинцев завершилась Великая французская революция: были упразднены Парижская коммуна и Конвент, а через год вступила в силу новая Конституция, отменившая всеобщее избирательное право за счет имущественного ценза. Франция превратилась в буржуазную республику, в которой некому было защищать интересы низших слоев населения. Но нет худа без добра. Ведь если бы Робеспьер оставался у власти, он мог уничтожить весь цвет французской нации. Среди его жертв могли оказаться самые талантливые генералы республики и даже Наполеон Бонапарт. И тогда — прощай империя! Франция проиграла бы революционные войны и была бы вынуждена восстановить абсолютную монархию, забыв о Конституции — главном завоевании французских революционеров.